Автор
В Мракокраде, где крик дракона гремит через ночное небо, стражи ищут призрачных врагов. Средь пыльных степей и заснеженных равнин мир настолько же загадочен как сам мрак, который окутывает древние храмы и таинственные крепости. Здесь каждый шаг может быть последним в жизни — ведь в эти дикие края приходят стражи не только за сокровищем, но и за самой жизнью....
Острую боль терпеть оказалось легче, чем пустоту внутри. Глубин взглянул на порезы Жемчуг, и ему захотелось оставить на себе такие же.
– Хорошо, – ответила сестра. – Клятва принята. Однако остается еще кое-что.
– Говори.
– Запрещаю тебе обзаводиться потомством. Дракомантия в твоих жилах может передаться по наследству. Но умрет с тобой, если у тебя не будет драконят, и тогда в Пиррии станет спокойнее.
На мгновение Глубин опешил. Жемчуг боится вызова от племянниц-дракоманток? Так ведь дар может достаться и ее потомству.
– Согласен, – ответил Глубин. Он все равно не хотел детей. Ну какой из него отец?
– Глубин, – предупредила Жемчуг, – ты понимаешь, что должен держаться подальше от Индиго?
– Что?! – вскричал он. Боль в груди выворачивала сердце. – Почему?
– Ты влюблен в нее, – просто заявила Жемчуг, – и ради нее пойдешь на что угодно, нарушишь любое правило. Может быть, даже собственную клятву.
– Я… нет, я… – Глубин умолк, так и не договорив. В своих опасениях Жемчуг ошибалась, и одновременно была права: если Индиго вновь окажется при смерти, Глубин спасет ее, используя магию.
– К тому же это нечестно по отношению к ней, – слезая с трона, добавила сестра. – Она ведь и мне друг, и я желаю ей прожить счастливую жизнь. А ты – разве нет? Подумай сам: что ее ждет с тобой? Ни драконят, ни будущего, ничего, кроме постоянной угрозы. Этого ты ей желаешь?
Глубин вжал голову в крылья.
Или, может, пусть лучше злится? Станет держаться подальше от него?
– Не стоит ли спросить, чего она хочет? – робко предложил Глубин. – Хотя бы объяснить…
– Я сама, – перебила Жемчуг. – Тебе она скажет то, что хочешь слышать ты, а мне – правду. Не волнуйся, Глубин, я о ней позабочусь.
«Далеко от меня, – печально подумал Глубин, – не со мной».
Однако Жемчуг права: так и должно быть.
Теперь Глубин знал правду о себе. Он не особенный. Он тот, кто сбежал и прятался, пока резали его родных, а ведь лишь он мог остановить кровопролитие.
Надо было вмешаться раньше.
