Встречающийся непривычный дождь из философского становится повседневным обывательским, но без зонта это лишь катастрофа. Зонт — необходимость для выживания в обычной жизни, пока неумение захватить его превращает тебя в комическое существо: мокрый кошачий скелет с пандой. И если температура продолжит упасть, ты можешь оказаться на грани выживания....
— Дальше… ты должен страстно взять меня на столе! — шепчу ему в губы.
Он не дает мне договорить, его губы впиваются в мои. И рывком притягивает меня за бедра ближе.
— Стой… стой… стой!!! — начинаю вырываться, задыхаясь от его напора.
— Что такое?…
— Всё!
— В смысле — всё?! — удивленно отстраняется он. — Ты же… хотела!
— Это не я! — признаюсь честно. — Это была моя… внутренняя сексуальная пантера! А сейчас она спряталась!
Его брови удивленно взлетают.
— Да… — киваю я убедительно. — А сейчас очнулась тревожная крольчиха, и ей страшно!
— И чего же боится крольчиха?
— Крольчиха… она просто истеричка! — признаюсь я.
Смеясь и постанывая, он ложится лицом мне на живот.
— Пусть вернется пантера. К тревожной крольчихе я не готов.
Его губы скользят по моей коже.
— Рандомайз животных не регулируется, — рисую я коготками на его затылке. — Они спонтанны. Ничем не могу помочь!
Чувствую животом его истеричный смех.
— Ох… — вздыхает он. — Катерина…
И снова выныриваю за порцией кислорода.
Вот это жесть, Катерина Олеговна! Вот это треш!
— Кать! Ты там не утонула? — стук в дверь.
— Я… Эм… — хриплю я. — Еще полчаса!
На утопиться по-настоящему.
— Мне нужно уйти. Я зайду вечером. Марковку покормил.
— Аха… — выдыхаю я.
Просто отлично!!
Глава 4 — Пятьдесят оттенков красного
Дальнейшие макания моей бестолковой головы в воду желаемого эффекта не дают. Память больше не подкидывает никаких эпизодов.
Когда кожа на моих пальцах окончательно сморщивается, и я начинаю превращаться в тритона, решаюсь наконец-то вылезти из воды.
Надеваю пижамку-свинку, ставлю маркером крестик себе на руке, чтобы переодеться во что-нибудь приличное к вечеру.
Загружаю ноутбук.
Люцифера никто не отменял.
Желудок требовательно ворчит.
Ворую очередной стакан молока из запасов, сделанных Марком для мелкой.
— Прости, Марковочка!
Осталось на донышке. Нужно собраться силами и сходить, купить пачку. С удовольствием выпиваю прохладное молоко, оставляя на дне пару глотков, забираю стакан с собой. Падаю на кресло к ноутбуку.
