Встречающийся непривычный дождь из философского становится повседневным обывательским, но без зонта это лишь катастрофа. Зонт — необходимость для выживания в обычной жизни, пока неумение захватить его превращает тебя в комическое существо: мокрый кошачий скелет с пандой. И если температура продолжит упасть, ты можешь оказаться на грани выживания....
"
"Говорят, люди делятся на сов, голубей и жаворонков. Мне кажется, «сова» не до конца описывает мою сплюшную ориентацию. Филин. Взъерошенный филин, ритмично повторяющий:
— Угу… Угу… Мам! Да, я всё поняла! Угу…
Я опаздываю.
Идти до работы от моей новой квартиры на пятнадцать минут дольше, а будильник заведен на старое время. И я, очарованная утренним сновидением про волшебный тембр соседа (лица его так и не решилась разглядеть), самонадеянно перевела будильник на пятнадцать минут позже.
Мне не успеть!
Держа обожженной рукой трубку телефона, второй крашу глаз.
— Угу… Мам, всё! Я сейчас опоздаю, и меня будут позорно экзекуировать перед всем коллективом.
— Не употребляй жаргонных словечек, Катерина! Это несерьезно.
— Угу…
Еще немного «филинского» речитатива для мамы, и я с облегчением откладываю телефон в сторону.
И вот один мой глаз приобретает приличный выразительный вид.
Марковка понуро смотрит на пустую чашку для молока. Оранжевый хвост возмущенно торчит вверх.
— Мяу…
Все, что у меня было, я споила ему вечером.
И что делать? Мой холодильник пуст!
Если я сейчас побегу в магазин, то экзекуции не избежать точно. Но и оставить Марковку голодным на целый день — тоже не вариант.
Надо бежать! — решаюсь я самоотверженно.
И успеваю пробежать метра два. Спотыкаюсь о торчащий из пола гвоздь. С криком скачу на одной ноге, хватаясь за разбитый палец.
Я же знала, что он тут торчит! Знала!!
Из глаз от боли и обиды льются слезы.
— Чертов сосед!
Это все он виноват, конечно.
Глаз нестерпимо щиплет, тру его свободной рукой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения.
От этих утренних эквилибристических упражнений меня отрывает звонок в дверь. Прихрамывая, ковыляю к ней.
За дверью виновник всех моих неприятностей — Марк!
Растерянно на него взираю. Пришел насладиться эффектом?
Покусывает губы, явно сдерживая улыбку.
Сероглазый. Тоже немножко взъерошенный, но на филина не тянет. Максимум — на симпатичную сову.
— Доброе утро!
Издевается… — вздыхаю я.
Не сдержавшись, прыскает от смеха, тут же снова поджимая губы.
— Я — панда? — поднимаю вопросительно бровь, вспоминая, как терла тот глаз, который выразительный.
— Наполовину.
Вздыхаю в этот раз гораздо трагичнее.
— Я принес молоко, корм для котят, лоток…
— Да?!
И я почти готова его простить. Вот если бы он был «так себе», наверняка бы сразу простила. А он не «так себе», он — «вполне себе».
