В очередной двадцать пятый раз он задумывается: "Не надо". Поглаживая его по руке, я мягко отговариваю. Но даже на этом этапе Кир хочет быть самостоятельным — первый курс земного университета для муданжей — это событие особенное. Я пожимаю плечами в знак признания: "Муданжец — необыкновенный, и здесь такая разношёрстная компания, что каждый может быть интересным"....
Не будьте так жестоки со своими соотечественниками. У нас сейчас в металлургии очень печальная ситуация. Ваш секрет нужен нам, как воздух!
— А я на что буду жить⁈ — выпалил Олог. — У вас тут всё другое, я пока научусь, уже сдохну от голода! Так хоть что-то умею, чего вы не умеете!
— Сколько вы зарабатываете в год? — спросил Ахмад-хон, доставая из-за пазухи блокнот и золотую ручку.
— В год… — вопрос застал Олога врасплох. Он никогда не считал. С устатку и взвинченности сразу и сообразить не мог.
— Чудесно, — кивнул Император и зачиркал по блокноту. — Допустим, вы проживёте сто лет. Итого двести тысяч мингей. За столько продадите?"
"Олог не понимал, что происходит. Ему что, просто дадут в руки двести тысяч мингей? Как он их из дворца вынесет? Там веса немеряно… Да его зарежут на первом же перекрёстке!
— Это старые минги, — прошептал Нубут-хон.
— Не страшно, — шепнул Император и вкрадчиво кашлянул. — Естественно, я не предлагаю вам немедленно всю суму на руки. Вам сделают счёт в банке, будете получать когда вам удобно любыми частями.
Про банки Олог слышал. Они драли с людей деньги, и он с ними никогда не связывался.
— Банки берут комиссию! — возмутился он.
Император кивнул.
— Да, десять хёров в месяц. Двести пятьдесят тысяч вас устроит?
Олог понял, что живым его отсюда не выпустят. Если этот мужик предлагает ТАКИЕ деньги… прирежут так и так. Лучше со всем согласиться, может, потом удастся сбежать. Он кивнул.
— Отлично! — обрадовался Ахмад-хон. — Нубут-хон, я сейчас позову Чачу, составим договор, а потом господина мастера отведут в кузню телохранители. Мне важно исключить случайности. Может, вы пока закажете обед?
— Сию секунду! — засуетился Нубут-хон и снова принялся тыкать в табличку.
Олог с тоской посмотрел в огромное, во всю стену, застеклённое окно. Ох не видать ему больше белого света.
Душевненько
Надо отдать должное новому Императору — мимо его загребущих рук не проплывёт ничего. К такому выводу пришёл Олог, когда наконец вырвался из кузницы. Ладно джерская сталь — о ней ведь и договаривались.
