Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Перехватывая из одной руки в другую букет - попытка искупить свою вину, которой не видел, но иррационально чувствовал.
Квартира встретила пустотой.
Телефон Миры ответил бесстрастным «вне зоны», тогда Максим связался с охраной, ответ слушал молча, сжав зубы, пытаясь в уме одновременно сопоставить факты и проработать план действий.
К Маше он поехал сразу, как только прояснил, куда рванула Мультяшка. Поместье старика - неожиданный, зато приемлемый, в плане безопасности, вариант. Там её уже ждали, служба безопасности отслеживала каждый шаг Мирославы.
Маша открыла дверь, она выглядела бледной, с покрасневшими глазами, за порог Максима не пустила, вышла сама и тихо прикрыла дверь за спиной.
- Зачем ты приходила к Мире, что ты ей сказала? - без обиняков спросил Макс.
- Правду.
- Какую? - Макс еле сдерживался, чтобы не схватить за белую шею и не сжать её со всей силы, до покраснения, а потом и синяков, оставляя гематомы не только на шее, но и везде, где прикоснётся к женщине, которая, похоже, часом раньше разрушила его жизнь.
- Ты разоряешь свою жену, именно это я и сказала ей.
- Что?!
- Я видела файлы у Глеба Петровича, перед уходом, - Маша дёрнула плечом. - Можешь уволить его за халатность, кстати, - растянула губы в улыбке. - Ты подлец, - припечатала.
- Ты не так поняла, - Макс схватился за голову. af951
- Даже твоя жена поняла всё «так»! Алчный, лицемерный гад - вот кто ты. Никогда не думала, что ты можешь опуститься до подобного.
- И ты сказала всё это Мире?
- Да, и показала схемы, объяснила, не думай, что она не поняла. Она наивная, но не глупая, она всё поняла правильно. Надеюсь, старик остановит тебя!
- Господи, Маша.
Максим отошёл на пару шагов, потом ещё на несколько. Он мог бы прямо сейчас, не сходя с места, убить эту женщину, задушить её и смотреть с наслаждением, как меняется цвет её лица, как закатываются глаза, слышать хрипы, ломать сопротивление. Он хотел это сделать, мечтал, он видел и ощущал это настолько явственно, что кололо кончики пальцев, которые вцепились в ремень на брюках, только чтобы не вцепиться
в Машу.
