Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Спрятать от всего мира, от врагов, от друзей, от дурного глаза.
Звонко прозвучало богемское стекло, Максим отпил пару глотков, Маша столько же, через несколько часов за руль, оба не стали рисковать. Разговор вернулся в привычное русло, не затрагивая личное.
Максим был доволен, он не любил оставлять после себя руины. Расстаться друзьями - красивая сказка, не стать врагами - приятная быль. Похоже, Максим этого достиг, скорей всего, не без помощи Дэна, его непроходящего оптимизма, но всё же достиг и был рад этому.
В конце обеденного перерыва зашёл Глеб. Увидев Машу, наигранно возмутился, что та, мало того, что «изменила» непосредственному руководству, так ещё и руководству приходится за неё нести на подпись её обходной лист.
Максим подписал, Маша широко улыбнулась и отправилась дорабатывать свой последний рабочий день в этой компании.
- Не говорят такого женатым мужчинам, - проводил глазами Машу Глеб. - Но какую ты женщину упустил! - покачал головой.
- Так что тебя останавливает? - усмехнулся Макс.
- Я, как бы, несвободен, - пожал плечами в ответ Глеб.
- Вот как? - не скрыл удивления. - Хм...
- А что тебя удивляет?
- Да не знал.
- Она в другом городе, но это ничего не меняет. Когда человек твой, он и в другом городе и на другой планете - твой.
- Почему в другом? - проявил излишнее любопытство Максим.
- Учится. Какая-то ерунда, типа дизайна, в любой шараге можно получить корки. Там свои запутки, не хочу разрушать её мечты. Жизнь всё ставит по местам, пусть это будет жизнь, а не я.
Ближе к вечеру навалилось много дел, Максим позвонил домой, устало проговорил в трубку, что задерживается, чувствуя укол совести. Мира попыталась сдержать разочарование, но у неё не получилось. Он бы с радостью бросил всё, отправился домой, обнял Мультяшку, как это было вчера, прямо у порога, и начал кружить в танце. Она бы обняла его, прижималась бы личиком к шее, водила по ней губами, а он вёл уверенно, зная, что Мира позволяет, что следует за его шагами, чувствует ритм музыки и его сердца.
"Он бы прокрутил её вокруг своей оси, поймал на излёте, выгибая тонкую спинку, только чтобы полюбоваться на грудь, мелькнувшую в широком вырезе, прижаться губами к тёплой коже, вдохнуть полной грудью одурманивающий аромат сладости и продолжить волнующее путешествие, так же, под звуки музыки. Кружа, кружась, закручивая внутренности и мысли в тугую пружину.
К дому подъехал поздно, позднее, чем обычно, поднялся на лифте.
