Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Извини меня за то, что столько лет держалась за мысль, что это я тебе помогла, спасла тебя. Это неправда. Именно ты первым протянул руку помощи незнакомому человеку, а я не сразу разобралась во всём, а потом придумала себе историю большой любви.
Максим промолчал. Что он мог ответить? Он и сам не знал, что потянуло его в тот день на кладбище, где проходили похороны любовника Алёны. Он видел Машу на опознании, что-то, где-то не согласовали, и Максим столкнулся с женой погибшего. Он понял это по фамилии, которую вслух произнёс один из сотрудников, женщина не поняла ничего.
Сейчас Маша мало походила на женщину, которую тогда увидел Максим. Бледная, растрёпанная, не слишком ухоженная, с забитым, несчастным взглядом. Она нервно озиралась и кусала губы, чтобы не заплакать, не завыть, как это бывает в кино, страшно, навзрыд. Максим был слишком молод, чтобы разобраться в подоплёке происходящего в тот момент, да и в последующем. Он просто поехал в тот день на кладбище, ровно на следующий после похорон Алёны, будучи опустошённым, чувствуя усталость и боль такой силы, что едва мог дышать и стоять на ногах.
В тот день никто не подвёз вдову с ребёнком домой, что поразило Максима до глубины души, до растерзанного сердца. Поминки обошлись без вдовы. Тогда он подвёз Машу и Егора, не называя себя, зачем-то приехал через несколько дней, потом ещё через несколько. Так подбирают бездомного щенка в промозглую погоду. Только Макс ощущал себя и тем, кто подобрал щенка, и щенком одновременно.
Близки они стали не сразу и словно по обязательству.
Страсть в их отношениях была недолгой и быстро погасла. Максим постоянно ощущал довлеющую тяжесть рядом с Машей, словно она своим присутствием придавливает его к земле, распластывает, и лишь позже пришло понимание, что на чувстве вины, на бесконечных воспоминаниях о прошлом, которые невольно несла в себе Маша, невозможно построить отношения.
"Да и не нуждался Максим в них, не желал. Первый брак забывался, как и уходила боль, а Маша была рядом, и ей с каждым днём оставалось всё меньше и меньше места в жизни Максима, пока не настал момент, когда его не осталось вовсе. Он понимал, что всё с самого начала было ошибкой.
