Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Дедушка не покидал поместье уже много лет, очень редко, по неотложным делам, но и в этом случае всегда ночевал дома. Должно было случиться что-то из ряда вон, чтобы он покинул поместье на сутки, а то и больше.
- В домик, - коротко ответила Целестина. - Ты не заставала, а он часто туда наведывается, всегда один, и не любит, чтобы его беспокоили.
- Он не рассказывал...
- А что бы это изменило? Ты бы поехала с ним?
- Нет, - Мира упрямо тряхнула головой.
Слишком много личных воспоминаний, до сих пор слишком болезненных, чтобы пересилить себя, заставить.
- Дедушке достаточно твоего глухого сопротивления в годовщины, требовать от тебя большего не стоит, да и бесполезно. Ты никогда не поступала так, как он хотел, и никогда не поступишь. За это он всегда выделял тебя, любил больше всех внуков.
- Это потому, что я девочка, - Мира слабо улыбнулась.
- Нет, потому что ты - это ты. Ты всегда могла настоять на своём, тебя никогда нельзя было уговорить или подкупить, только заставить силой. Когда-нибудь, я уверена, тебя нельзя будет и заставить.
- Тогда почему он заставляет? - вскинулась Мира. - Каждый год, зачем?
- Человек живёт столько, сколько его помнят. Он боится, что ты забудешь, и они умрут окончательно. Это не слишком умно, но твой дедушка всего лишь человек, однажды ты это поймёшь.
Мира зажмурилась, резь в глазах стала нестерпимой. Она не для этого летела, она не хотела вспоминать гибель семьи, не хотела говорить об этом, ей нужно разобраться с файлами, с Максимом Аркадьевичем, а не рыдать на заднем сиденье автомобиля, хлюпая носом на весь салон.
- Отвези меня в домик, - смахивая горячие слёзы, проговорила Мира.
- Девочка?
- Отвези, - упрямо сжала губы и уставилась в окно, смотря, как на развилке машина свернула по некогда знакомой дороге и двинулась в сторону от поместья.
"Снег становился белее, если такое возможно, парковок для отдыхающих - меньше, пока не закончились большим рестораном с огромными окнами, с видом на горы. Они впечатляли своей величественной красотой, как зимой, сверкая белоснежными шапками и переливаясь горнолыжными склонами, так и летом, утопая в зелени и поблёскивая ледниками и ручьями, становившимися ниже бушующими потоками горных рек.
