Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Дорога стала узкой, извилистой, уходила в лес, а потом и вовсе превратилась в труднопроходимые траншеи, пока, после поворота, резко не закончилась высоким, в два-три человеческих роста, забором. Водитель посигналил несколько раз, прежде чем раздвижные ворота открылись, и машина продолжила путь по хорошему покрытию, шелестя шипованной резиной.
Мира оглянулась, выбравшись у крыльца. Выросли некоторые деревья, некогда ухоженная территория, засаженная самшитом, с клумбами и альпийскими горками, выглядела большим пустырём.
Дом всё такой же, огромный сруб, видно два этажа, а на самом деле их три. На третьем только две спальни, одна из них принадлежала Мире при жизни родителей и потом, когда жила здесь с Целестиной. На перилах крыльца висели покоцанные от времени полупустые кашпо, когда-то в них росли цветы, видимо, с тех пор, как Целестина перебралась обратно в поместье, бесполезные горшки так и висят, покачиваясь на сильном ветру.
Целестина стояла поодаль, не подходя, пока Мира с опаской шла по деревянным ступеням, легко открывала дверь - петли не скрипнули, как ожидала Мира, - и ступила на порог.
Застыла.
Да, ничего не изменилось. Камин так же трещал поленьями, диван всё такой же старый, удобный и уютный, а рядом стеллажи с книгами, игрушками, фотографиями, незначительной ерундой, даже рисунок Миры, немного кривоватый, но симпатичный, прикреплённый на канцелярские кнопки, на месте.
Только развешенные по стенам фотографии резали глаз. Раньше такого не было. Леденящий кровь мемориал из фотографий погибшей семьи. Мира зажмурилась, прошла дальше.
Кухня была не освещена, как и почти весь первый этаж, на втором тоже дедушки не оказалось. Мира выглянула в окно, машина всё ещё стояла на месте, рядом с ней топталась Целестина.
Дедушка был на третьем этаже, откинулся в кресле и, кажется, спал. Мира постояла в дверях комнаты и подошла, тихонечко дотронулась до руки прохладными пальцами, дедушка тут же открыл глаза. Мира подумала, что если бы к ней подошли в месте, где заведомо никого не может быть, она бы перепугалась до смерти, а дедушка только открыл глаза, даже не вздрогнул.
- Мира? - он не выглядел удивлённым, будто ждал её.
