Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Он остался жив только благодаря тому, что являлся родным сыном Сильвестра, пусть нежеланным и ненавистным, но родным, чья кровь может продолжить род."
"Единственная оставшаяся в живых Мирослава была уязвима, и как бы ни старался дедушка уберечь её, понимал, что он не всесилен. Отправлял за границу, возвращал, приставлял круглосуточное наблюдение - всё равно невозможно застраховаться от несчастного случая или злого умысла.
Спустя время и проявиться бы правде, обнародовать, что Сергей Мельгелов - родной сын Сильвестра, сделав его наследником первой очереди, потеснив маленькую Миру, а Ангелина не сделала этого.
Сергей оказался сыном человека, считавшегося всю жизнь его отцом. Ангелина ошиблась в отцовстве, может быть, ей просто хотелось в это верить, может, искренне заблуждалась.
В итоге этой старой истории взаимной ненависти и неразделённой любви, унёсшей жизни многих людей, пострадала маленькая девочка, некогда бывшая принцессой для своих родителей, ставшая впоследствии единственной наследницей, неся обязательства, которых не давала, отвечая за поступки, которых не совершала.
- За проступки сильных всегда платит слабый, а за ошибки родителей - дети, - прошептала Мультяшка и долго смотрела на океан и худенького мальчика, убегающего от волн.
Она вцепилась в рубашку Максима, тот прижимал к себе стройную девушку, вдыхал пудровый аромат, запах прибоя, и слушал шелест волн и мерное дыхание Мирославы.
Глава бонусная
Время пролетело быстро, полуденную жару сменили скользящие по океанской глади лучи солнца, а потом вспыхнул ярко-алый закат, отражаясь в воде.
Мира присела на песок рядом с Максимом, облокотилась на грудь, купаясь в объятьях, в которых нуждалась бесконечное время, проведённое вдали от него. Максим прижимал к себе так крепко, что казалось, она сейчас сломается. Мира отвечала тем же. Если бы она могла, она провела бы всю жизнь в этих крепких объятьях, настолько уютными они были.
Максим вдыхал зефирно-пудровый аромат и не мог надышать им, налюбоваться на свою Мультяшку.
Порывистую. Импульсивную. Целеустремлённую. С огромным сердцем, умеющим любить. Мудрую. Взбалмошную. Всегда разную и всегда любимую.
Повернув её личико к себе, он вгляделся в него, разглядывая каждую чёрточку, каждый изгиб, веснушку или малейшую морщинку, блеск губ и глаз, трепетание ресниц.
