Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Шутки прекратились мгновенно, как-то синхронно, вместе с шагом в светлую спальню и взглядом на кровать, стоящую посредине комнаты, напротив панорамного окна, спинкой к стене и огромной картине с изображением того же океана, который плескался за окном."
"Максим сглотнул комок, чувствуя, что контролировать себя не может, да и не хочет. Прижал к себе девичью фигурку, подняв одной рукой, впился в губы настойчивым поцелуем. Углубляя с каждым шагом в сторону белоснежного белья, так похожего на шапки гор, где провели немногим больше недели Максим и Мира, давно, в прошлой жизни.
Провёл рукой по спине, плечам, рукам девушки, прижимая плотнее, вдавливаясь в живот эрекцией. Не сдерживаясь, скользнул под платье, расстёгивая лёгкую ткань, спуская по плечам до пояса, пожирая глазами розовое кружево на груди. Идеальной. Созданной проведениемдля него одного. В единоличное пользование. Застёжка бюстгальтера поддалась сразу, хотя пальцы уже отказывались слушаться, одновременно с моментом, когда Мира достигла края постели, и Максим уложил её на прохладные простыни, накрывая собой, не отрываясь от желанных губ.
Он помнил об осторожности, хотел быть деликатным, но, похоже, Мира о ней забыла или не желала думать, на радость Максиму.
Её руки нетерпеливо расправлялись с футболкой Максима, дёргали сначала вверх, пытаясь снять, потом, запутавшись в горловине, оставили пустую затею, дав волю губам, осыпая хаотичными влажными поцелуями грудь, спускаясь ниже, к животу Максима, не забывая руки и всё, до чего могла дотянуться.
К моменту, когда Максим расправился со злосчастной футболкой, отбросив её в сторону, Мира спустилась ниже, воспользовавшись заминкой и не прекращая поцелуев, расстегнула кнопку и молнию на шортах, тут же дёрнув вниз, схватившись руками за ягодицы Максима, прижавшись телом.
Максим громко застонал. Бельё стало откровенно тесным, мешала ткань, резинка болезненно натирала, он с трудом сдерживался, чтобы не задрать платье Миры, поступив, как неандерталец.
Похоже, Мультяшка не имела ничего против неандертальцев, она сдёрнула с него шорты, помогая себе ногой, и обвила ногами Максима, снимая с него бельё.
Обманчиво простое кружево трусиков скользнуло по загорелым ногам и потерялось в бескрайнем море постели, платье задралось до пояса, снимать его не было сил и желания.
