Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Мира вздохнула, быстро переоделась и прошмыгнула в душ, внутренне содрогаясь от того, что за дверью всё прекрасно слышно. Как шумит душ, работает фен, шипит вода из-под крана. В итоге, не просушив толком голову, предпочтя заплести волосы в косу, Мира скользнула в спальню и нырнула под одеяло. Когда она пробиралась в спальню, Максим уже спал, свет из спальни осветил часть большой комнаты. Она обернулась - диван был разложен, Максим закинул руку наверх, ладонь расслабленно раскрылась, нога, согнутая в колене, торчала из-под одеяла, лица не было видно.
Ворочаясь, устраиваясь на новом и не самом удобном, несмотря на комфортный матрас и хорошее постельное бельё, месте, Мира, наконец-то, заснула."
"Проснулась от вскрика, кажется, чужого, от ощущения взгляда из темноты, по спине прошёл холод, кожа мгновенно покрылась мурашками, начало знобить, она не могла дышать, боялась повернуть голову и увидеть того, кто смотрит в упор, хотя и понимала, что это больное воображение и усталость.
Закрыть глаза не могла тоже, а закрывая, тут же проваливалась в забытьё, выныривая резко от того же крика. Как бы она ни куталась в одеяло, становилось холоднее и холоднее, будтолипкий туман расползался по спальне и тянул к ней свои леденящие руки в попытке обхватить, обжать, как тисками, и задушить. Она дышала всё чаще, покрылась потом, несмотря на холод, и уже стучала зубами не только от сырости тумана и холода, но и ужаса, от взгляда, который вворачивался в неё до боли, как гвоздь.
«Это просто кошмар, это не на самом деле», - твердила себе Мира, но сколько не говори «халва», слаще не станет. Сколько не убеждай себя, что это кошмар, но холод и покрытая мурашками кожа, сердцебиение, затруднённые дыхание, были наяву, как и страх, сковывающий движения.
- Мира?
Мира завизжала так, что чуть не оглохла, подпрыгнула на кровати и начала открывать рот, как рыба на суше, испытываю такой же ужас, пятясь спиной к спинке кровати, упираясь и скользя пятками по скользкому белью, путаясь в одеяле.
- Мультяшка?
Голос надвигался, был совсем рядом, так близко он ещё не был ни разу, она даже чувствовала дыхание и горячие руки, которые схватили её, прижали руки к бокам, а тело вжали в матрас.
- Мирослава, перестань драться, - голос звучал спокойно, размеренно, даже высокомерно и у самого лица Миры. - Всё хорошо, это кошмар, у тебя была сложная неделя, не лучший день твой жизни, ты устала, но это кошмар, он прошёл.
