Там было пусто. Широким шагом он пересек террасу и спустился по лестнице — той самой, на которой Заян аль-Дин повредил лодыжку, — в сад.
У начала лестницы он остановился и осмотрелся. Над зенаном и садами навис полог тишины. Рабыни не занимались клумбами и фонтанами, не было никакого движения, даже птицы не пели. Ветерок стих, как будто вся природа затаила дыхание. Пальмовые листья молча повисли, и ни один лист не шевелился на высоких вершинах казуарин.
Дориан вытащил саблю, зная, что без колебаний убьет любого евнуха, какой попытается преградить ему дорогу, и направился к северному концу зенана, к мечети и кладбищу.
Он пробежал по узкой аллее между внешней стеной и мечетью. Впереди изгородь из колючих кустов окружала кладбище. Дориан пролез в отверстие, которое хорошо помнил, и оказался на кладбище. На каждой могиле стоял надгробный камень, а свежие могилы еще были украшены выцветшими лентами и флагами.
Домик стоял на дальней стороне, колючая изгородь вокруг него сильно разрослась за те годы, что Дориан ее не видел. Дверь в домик была открыта. Дориан затаил дыхание, ожидая услышать изнутри звуки страдания. Тишина была удушающей и зловещей, она казалась заряженной злом.
И тут Дориан услышал голоса — высокие голоса, бабью болтовню скопцов. Саблю он прятал под полой одежды и теперь неслышно извлек ее. Послышался смех, и Дориан увидел одного из евнухов. Тот сидел на краю только что выкопанной могилы, свесив в нее ноги, его мягкий живот лежал на коленях. Дориан подошел к нему сзади. Он видел на его спине проступающие сквозь жир бугорки позвонков: евнух наклонился вперед и разговаривал с кем-то в яме."
"Дориан вонзил острый, как игла, конец своего длинного кривого ятагана между двумя позвонками, одним хирургическим ударом перерубив позвоночник. Евнух умер, не издав ни звука, и скользнул в яму; тяжесть тела сняла его с клинка.
Как мешок жира, он упал на стоявшего внизу.
Придавленный его тяжестью второй евнух гневно завизжал и попытался освободиться.
— Что ты делаешь, Шариф? Что за забавы?
Из ямы показалась его бритая голова, похожая на яйцо страуса.
Дориан взмахнул саблей и резко опустил ее, аккуратно разрезав череп пополам до самых зубов. Поворотом запястья высвободил клинок и повернулся к двери домика.
Он кинулся внутрь, и, когда приблизился, из дома показался Куш, преградив ему дорогу своим массивным телом. Они смотрели друг на друга всего мгновение, но Куш сразу узнал его. Он был в толпе на берегу, когда Дориан сошел на сушу после прибытия флотилии из Маската.
С поразительным для такого тучного тела проворством евнух отпрыгнул в комнату и схватил стоявшую у стены лопату. Другим прыжком он оказался за деревянной рамой, на которой лежала Ясмини, и занес лопату над девушкой.