— Не подходи! — закричал он. — Одним ударом я разорву свертки в ней и высвобожу яд.
Ясмини лежала обнаженная, ее лодыжки и колени были связаны, руки привязаны высоко над головой; они тянули за собой золотистые груди, потерявшие форму. Девушка посмотрела на Дориана, но даже ее огромные глаза были недостаточно велики, чтобы вместить весь ее ужас.
Дориан бросился вперед в то мгновение, как Куш с силой опустил лопату. Дориан успел под удар раньше, чем лопата вонзилась в нежный живот Ясмини, и закрыл ее своим телом. Удар пришелся по нему — было слышно, как хрустнули ребра. Страшная боль отдалась в спине.
Дориан перекатился по раме, заставляя себя не думать о боли и стараясь не наваливаться на Ясмини, чтобы не раздавить хрупкие мешочки. Куш снова занес лопату, на этот раз целясь Дориану в голову. Его жирное лицо превратилось в маску ярости, огромный живот перевесился через набедренную повязку.
Весь левый бок Дориана онемел; Дориан стоял на одном колене, не успевая подняться, чтобы встретить следующий удар.
Но в правой руке он все еще сжимал саблю и теперь выставил ее вперед и чиркнул острием по животу Куша на уровне пупка, разрезав его, как домохозяйка вспарывает брюхо морскому окуню. Куш выронил лопату, та с грохотом упала на пол. Евнух отшатнулся к дальней стене, обеими руками пытаясь стянуть края раны. Он удивленно смотрел на нее и видел, как его собственные кишки скользкими веревками просовываются между пальцами. Горячее зловоние распоротых внутренностей заполнило комнатку.
Дориан заставил себя встать. Его левая рука висела, онемевшая и бесполезная. Он склонился к Ясмини.
— Я молилась, чтобы ты пришел, — прошептала она. — Не думала, что это возможно… а сейчас уже поздно. Куш затолкал в меня ужасные вещи.
— Я знаю, что нужно сделать, — сказал ей Дориан. — Не разговаривай. Лежи тихо.
Куш испустил высокий пронзительный вопль, но Дориан даже не взглянул на евнуха, когда тот упал ничком и слабо задергался в массе собственных кишок.
Дориан просунул лезвие ятагана между лодыжек Ясмини и разрезал кожаные ремни. Потом то же самое проделал у коленей.
— Не пытайся сесть. Напряжение может разорвать мешочки.
Прикосновением острого лезвия он рассек ремни, удерживавшие ее руки, потом бросил саблю и принялся массировать онемевшую левую руку.
С облегчением он почувствовал, как в руке закололо, в нее возвращалась сила, до самых кончиков пальцев.
Он просунул руки под плечи Ясмини, осторожно снял ее с деревянной рамы и поставил на ноги.
— Садись на корточки, — приказал он. — Медленно. Не делай резких движений.
Он помог ей присесть.
— Теперь разведи колени и осторожно тужься, как в отхожем месте.
Он присел рядом с ней и обнял за плечи.
— Сначала осторожно, потом сильней.