Автор
В маленькой деревне, где каждый дом и конюшня отражали обычаи поколений, Том старший из братьев шел вперед, сопровождаемый самим младшим. В этот раз спор за пулеметной стойки был особенно ожесточенным: кто-то должен будет дежурить в темное время суток, но старшие не хотели давать никуда из маленькой деревенской команды шансов на взятие рот. Том посмотрел на мрачные черты дома и конюшни, где они стояли....
Она пала у подножия холма, свалилась внезапно, словно пуля пробила ей мозг. Том разрезал ремень, связывавший лодыжки Дориана, и снял брата с лошади.
— Дальше на своих двоих. Сможешь, парень? — спросил он.
Дориан попытался улыбнуться.
— Смогу не хуже тебя, Том.
Но когда Том попытался его поднять, колени у Дориана подогнулись и он упал на каменистую землю.
В долине, которую они только что пересекли, поднималось красное облако пыли. Вырезали короткий шест, и Том с Аболи взялись за его концы.
Дориана посадили на шест, его руки положили себе на плечи и, шатаясь, понесли вниз с холма.
Ночью останавливались всего на несколько минут, потом поднимали Дориана на шесте и несли дальше, пока не падали на землю, не в силах сделать больше ни шага. Им потребовалась целая ночь, чтобы пересечь широкую долину. Они могли лишь надеяться, что преследователи на ночь остановились, неспособные отыскать их след.
Рассвет застал их во время подъема на противоположный склон долины. Когда они оглянулись, арабы были так близко, что утренний свет, отражаясь в остриях их копий, весело подмигивал беглецам.
— Они сократили расстояние вдвое, — сказал Том, когда они в очередной раз опустили Дориана на землю, чтобы передохнуть. — При такой нашей скорости они догонят нас через час.
— Оставь меня здесь, Том, — прошептал Дориан. — Спасайся сам.
— Ты спятил! — воскликнул Том. — В последний раз стоило мне отвернуться от тебя, и ты исчез на многие годы. Больше я рисковать не буду.
Дориана подняли и пошли дальше. Ясмини плелась, отставая на несколько шагов.
— Люк, займи мое место. Батула, помоги ему.
Том передал им конец шеста и пошел туда, где у дерева, неслышно всхлипывая, сидела Ясмини.
— Я слабая глупая женщина, — заплакала она, когда он остановился рядом с нею.
— Да, — согласился он, — но слишком красивая, чтобы бросить."
"Он поднял ее, и хотя она была хрупка и легка, как птица, ему потребовалось напрячь все мышцы и сухожилия ноющей спины и плеч. Он прижал Ясмини к груди и собрался с силами, чтобы сделать следующий шаг наверх.
Сзади послышался крик, и Том оглянулся. Передовые всадники арабской колонны достигли подножия холма под ними. Один поднял джезейл, и из длинного ствола вырвался столб порохового дыма.
