Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
Поздно переучиваться… Наливай!
Раньше бы она закатила монолог на полчаса, но тут притащила четверть, скупой рукой плеснула в банный ковшик:
– Ладно, чтоб склеилось у них.
– Давай, чтоб операция у нас склеилась! Давно мы с тобой не шаманили, а? Не страшно хоть? А то прими для храбрости.
– У меня кундал и без горилки тутан!
– Сигналы-то наши помнишь?
– Еще бы! И сейчас в ушах стоит, как ты воробьем чирикал! – усмехнулась Сова, делая глаза загадочными. – А какие силы и средства приготовить?
Дед развалился на полке:
– Лопату, грабли и кусачки возьми.
– Козла брать?
– На что?
– В дозоре постоит. Или для отвода глаз.
– Сама постоишь для отвода. Еще прихвати калоши резиновые…
И захрапел, старый черт! А тут хоть сама с собой разговаривай или с козлом. Сова грядки пополола, вечером полила огород и снова в хату прокралась, а у молодежи там опять дискуссия: и Оксанка на шаманском уже чешет, и Юрко вроде язык вспомнил, но никак договориться не могут. Ладно, может, к утру разберутся…
Заполночь бабка Курова растолкала, умыться подала.
– А ты еще ничего, юрюнг курдук!
Ласковое слово перед операцией, оно ведь как политзанятие, дух повышает. Быстро собрались и огородами на край села. Там бабка встала в дозор среди крестов и надгробий, а Куров калоши надел, кусачками проход в колючей проволоке сделал, проник на контрольно-следовую полосу и оттуда уже давай соловьем ее высвистывать. Сова к нему проползла и тычком в бок:
– Сдурел, что ли? Начало августа.
– Забыл! Да кто их слушает-то теперь? Все одно не поймут.
– Не нарушай маскировку!
– А как тебе сигналы-то подавать?
– Козлом кричи, Степкой. Его все знают… Дел даже обиделся:
– Ты бы его переименовала, что ли, другой паспорт выписала…
– Погожу пока. Ты еще мне предложение не сделал… Он аж подскочил, забыв, что находится в запретной зоне да еще под яркими фонарями:
– Какое еще предложение? В ночной клуб, что ли?
– Для начала, может, и в клуб…
Куров первый пограничный столб подкопал, раскачал его и перевернул гербами наоборот.
– Ты еще там плясать пойдешь, – сказал, – как Тамарка Кожедуб.
Сова граблями полосу разровняла, следы скрыла.
– Что бы и не поплясать? Я женщина свободная…
– Наблюдение веди! – застрожился дед. – Свободная… Таким образом они пять погранзнаков развернули, уже до таможни рукой подать, а у бабки будто свербит – задирать начала с каждым столбом.
