В ночной тишине я ощущала грусть прошлого, когда жизнь казалась ярче и ближе к счастью. Теперь она истончилась до рябины на окне спальни, сердце молчаливо, дыхание прерывисто, а руки, которые прежде ласково расчесывали мою шерсть, теперь медленно сжимают подушку. "Но ведь она переродится", — пытаюсь утешить себя я как кошка в душе. Чувствую, что жизнь меняется, но искры ее прошлого останутся навсегда.
— Никакого вреда. Сплошная польза.
— Уверен, что это так, но есть два замечания. Первое: император не то чтобы болен — он просто стар, ему пора уходить, и лечить его, по сути, не от чего. А второе: вообще-то нашей целью не является его тут оставить еще лет на сто. Месяца ему и нам за глаза хватит. Как бы так рассчитать, чтобы и не ускорять его, но и не задерживать?
Я поднялась и заходила по комнате, рассуждая:
— Надо попробовать мыслить без привязки к уже известным дарам Мау. Мне ведь неведомо, о чем она думала, когда наделяла салфетку силой воды. Мое изделие может заключить в себе другие возможности. Осталось только понять, как правильно программировать артефакты. Да о чем я вообще⁈ Надо хотя бы попробовать спрясть шерсть! Вдруг у меня ничего не выйдет!
Я метнулась к кровати и схватила веретено. Оно приятно согрело пальцы, будто подбадривая.
— Это какой-то особый инструмент? — с любопытством спросил герцог.
— Это веретено. С его помощью из шерсти делают нить. Ты никогда не видел, как прядут?
Доменик встал и покачал головой:"
"— Это божественный промысел. Им занимаются в монастырях. Оттуда поставляются все ткани и нитки. Считается, что в домашних условиях сделать нить невозможно. Это доступно только с помощью особых ритуалов.
Ну ничего себе их монахи монополию установили! Молодцы!
— Сейчас проверим, — заявила я, садясь на кровать.
Взяла шерсть, сделала из нее валик длиной сантиметров двадцать и закрепила один конец нити на толстой части веретена. Второй конец начала наматывать на тонкую часть, и… оно само закрутилось! Я только и успела скатать следующий валик, чтобы присоединить к первому.
Результат радовал неимоверно! Темно-дымчатая нить получилась хоть тонкой, но прочной и однородной.
— Это завораживает… — выдохнул Доменик, присаживаясь со мной рядом. — А это для чего? — осторожно указал на крючок и спицы.
В этот момент что-то в моей голове щелкнуло, и до меня дошло, что я должна связать и какие установки вложить!
Мысль окончательно оформилась, когда закончилась шерсть. Я взглянула на махонький клубок, который из нее получился.
— Ты так на него смотришь, будто нитки вот-вот заговорят, — со смешком заметил Доменик.
У него вообще настроение стало какое-то шальное, словно он уже всех своих целей достиг и желать ему больше нечего.
