В ночной тишине я ощущала грусть прошлого, когда жизнь казалась ярче и ближе к счастью. Теперь она истончилась до рябины на окне спальни, сердце молчаливо, дыхание прерывисто, а руки, которые прежде ласково расчесывали мою шерсть, теперь медленно сжимают подушку. "Но ведь она переродится", — пытаюсь утешить себя я как кошка в душе. Чувствую, что жизнь меняется, но искры ее прошлого останутся навсегда.
— Не имею понятия, имеет ли именно этот сын отношение к дивнореченской истории. Знаю только, что он темная лошадка и завтра станет мужем Айверен. Его пока никто во дворце не видел, но приближенные принцессы в один голос отмечают, что она пребывает на невероятном подъёме и не сомневается, что завтра получит трон.
А я не сомневался в том, что ничего у нее не выйдет.
— Это мы еще посмотрим, — хмыкнул, криво ухмыльнувшись.
— Я не пойму, почему ты такой спокойный? — насторожился друг.
Но я вдруг, пожалуй, впервые за все время нашего знакомства почувствовал острое нежелание рассказывать ему, кто на самом деле моя жена. Не сомневался в преданности Сандерса, просто Лана вдруг стала для меня чем-то очень личным, сокровенным, таким, что не хочется обсуждать ни с кем.
— На нашей стороне будет кошка и сама Мау, — туманно ответил я.
Сандерс схватился за голову и вскочил."
"— Доменик, что с тобой⁈ Очнись! Неужели ты внезапно решил, что кошкам и их богине есть дело до людей? Я не могу поверить, что из-за пары дней, проведенных рядом с кошкой, ты подумал, что она останется с тобой навсегда! — Попытался привести меня в чувства друг. — Эти существа сами по себе! Возможно, она уже сейчас на полпути на другой конец Верны!
Я лишь улыбнулся. Все дело в том, что я действительно узнал кошек с другой стороны. Оказывается, дети Мау могут быть преданы человеку всей душой и даже жизнями пожертвовать ради него способны. Нет, в Матильде и Лане я ни капли не сомневался. Нужно было и друга в этом убедить.
— Сядь, Дрес. Я тебе расскажу, что мы с женой придумали, чтобы разрушить планы Айверен.
Сандерс снова упал на диван и, поджав губы, уставился на меня с осуждением. Кажется, его скепсис развеять так просто не получится.
Глава 26
Связать крючком цепочку длиной десять сантиметров — дело пары минут, однако Доменика я все равно попросила уйти. Чтобы четко сформулировать установку вслух, отдаться этому всей душой, я должна быть одна. А герцог меня смущал. Стыдно признаться, но я боялась выглядеть глупо. Потому что вязать с одухотворенным лицом, бормотать под нос воззвания, а потом обнаружить, что все напрасно, — очень неловко.
Но вот я вытащила из своей прически шпильку, продернула ее в звенья цепочки и уставилась на нее во все глаза. Она мне, само собой, никакого знака не подала. Не знаю, чего я ожидала. Может, что изделие как-то… блеснет? заискрится? Но нет. Как сказал Доменик, моя магия не такая, как у остальных людей — ее не видно. А значит надо провести испытания.
