В ночной тишине я ощущала грусть прошлого, когда жизнь казалась ярче и ближе к счастью. Теперь она истончилась до рябины на окне спальни, сердце молчаливо, дыхание прерывисто, а руки, которые прежде ласково расчесывали мою шерсть, теперь медленно сжимают подушку. "Но ведь она переродится", — пытаюсь утешить себя я как кошка в душе. Чувствую, что жизнь меняется, но искры ее прошлого останутся навсегда....
Ко мне между колен уселась серая британка, и я снова взялась за щетку.
— То есть если этот момент мы прояснили и к нему готовы, то можно рассмотреть и другие возможные варианты?
— Верно.
— Допустим, эти искусственные кошки по одному не страшны, но если вдруг соберутся вместе, то могут превратиться в нечто ужасное, — предположила я, припомнив мультфильм, который смотрели мои дети. Там отдельные самостоятельные машины в одного огромного робота собирались и крушили все на своем пути. — Тогда мы должны им помешать. Я свяжу что-то типа ошейников с розочкой, останется их на искусственных кошек нацепить, и все, опасность миновала.
— Это гениально, Лана! — воскликнул Доменик. — Вяжи! Я даже знаю, каким образом мы сможем надеть им эти ошейники!
Тут и Сандерс с Камиллой пришли. Они выслушали мой план, тоже его одобрили, и мы переключились на обсуждение научных изысканий сестры Доменика.
— Ками, нас всех очень интересует даже не место, где находится последнее пристанище кошек, а как ты его нашла. Пожалуйста, расскажи, — попросил Доменик.
Девушка кивнула и опустилась на ковер.
— Меня натолкнула на догадку наша статуя с телом человека и головой кота, когда Мадлен вдруг стала всем доказывать, что это муж Мау. Я решила почитать на эту тему старые книги. Но наша библиотека была уничтожена пятьсот лет назад, поэтому я попросила матушку добыть для меня разрешение посещать императорское хранилище свитков.
— Глупости это все! Не было у Мау никакого мужа, — проворчала Мотя.
— Вот именно. Мау любит всех котов и никого из них не выделяет, — подтвердил Тамерлан.
— Я тоже пришла к этому выводу, — кивнула Камилла. — Потому что нашла в императорской библиотеке старинную книгу, а в ней было изображение такой же статуи, как у нас, но стоящей в другом месте — в лесной чаще, куда добраться не так-то легко. А потом еще одну — в горной пещере вообще на другом континенте. И еще одну, и ещё… В общем, в книге пишут, что это символ перехода от последней кошачьей жизни в первую человеческую, и это — порталы.
— А может, это не из-за цветов в твоем доме не задерживались кошки? Они просто доходили до портала и переносились в своё последнее пристанище? — спросила я шепотом в опустившейся на комнату оглушающей тишине.
— А он мне сразу не понравился! — поддержала мою теорию Мотя. — Хотя бояться его до поры не стоит.
