В ночной тишине я ощущала грусть прошлого, когда жизнь казалась ярче и ближе к счастью. Теперь она истончилась до рябины на окне спальни, сердце молчаливо, дыхание прерывисто, а руки, которые прежде ласково расчесывали мою шерсть, теперь медленно сжимают подушку. "Но ведь она переродится", — пытаюсь утешить себя я как кошка в душе. Чувствую, что жизнь меняется, но искры ее прошлого останутся навсегда....
Пусть этот добрый господин едет вперёд, а мы займём его комнату и дождёмся, когда починят мост.
— Можете прямо сейчас занимать мою комнату, — великодушно предложил герцог. — Даже если Инес и задержится с полётсами, я потесню своего друга Сандерса.
— Только поставьте, пожалуйста, свой скороезд в ряд к остальным, — взмолился хозяин постоялого двора, обращаясь к нам с Мотей.
А вот с этим у нас проблемы. Разворачивать колымагу, и уж тем более парковать, мы с кошкой не умеем.
Мотя повернула к нему мордочку и фыркнула:
— Переставь сам.
Я с гордостью посмотрела на свою умничку. Она у меня просто гений! Из любой сложной ситуации выход найдёт. Осталось надеяться, что и профессию мне она тоже самую лучшую придумает."
"Хозяин резво поскакал парковать наш скороезд, а Карада любезно махнул рукой в сторону постоялого двора — двухэтажного деревянного здания, чем-то смутно напоминавшего длинный барак. Может, узкими грязными окнами, а может, крыльцом с перекошенными перилами.
На его крыше что-то рыжело под тусклым светом фонаря. При ближайшем рассмотрении это оказался тот самый Бальтазар — жалкая обманка.
Мотя, гордо шедшая на пару шагов впереди, завидев его, молниеносно метнулась на крышу и стукнула фальшивого кота лапой по морде. А он, между прочим, вскочил, выгнул спину, зашипел и тут же завалился на бок, вполне достоверно размахивая длинным хвостом.
— Подделка! — презрительно припечатала Матильда и грациозно спрыгнула с крыши прямо перед входом.
Герцог распахнул поскрипывающие двери и галантно пропустил нас вперёд, прямо в переполненный обеденный зал с длинной потертой барной стойкой. За грубо сколоченными столами сидели мужчины и женщины в настолько разной одежде — от дорогих камзолов и роскошных вечерних платьев до кожаных одеяний в стиле байкеров и фривольных коротких юбок, — что определить их сословие мне показалось невозможным. Громкий смех, шумные споры, звон глиняной посуды, снующий между столами мальчишка-официант и дородная тётка, с грохотом ставившая на стойку большие кружки с пенистым напитком… Я даже растерялась на пару секунд и застыла на пороге, широко раскрыв глаза.
— Не бойся, Лана. Проходи, вон мой друг Сандерс, — мягко подтолкнув меня в спину, сказал герцог и махнул рукой в сторону углового стола, за которым сидел… второй незнакомец из моего видения!
Тот самый — с хищным выражением лица, острыми скулами и слегка раскосыми тёмными глазами.
