В ночной тишине я ощущала грусть прошлого, когда жизнь казалась ярче и ближе к счастью. Теперь она истончилась до рябины на окне спальни, сердце молчаливо, дыхание прерывисто, а руки, которые прежде ласково расчесывали мою шерсть, теперь медленно сжимают подушку. "Но ведь она переродится", — пытаюсь утешить себя я как кошка в душе. Чувствую, что жизнь меняется, но искры ее прошлого останутся навсегда....
Ведь именно у нас в империи хранятся все пять, данных Мау людям, чтобы наполнить мир магией.
По этой же причине император — должность выборная. Это самый сильный маг, который может удержать в руках в идеале все пять, но в крайнем случае хотя бы три из реликвий Мау. И именно поэтому император не может передать трон наследнику или наследнице, если тот не способен удерживать минимум три реликвии.
Айверен не может.
Но если она выйдет замуж за кого-то из ордена, то это, вполне вероятно, сможет сделать ее муж.
А не поэтому ли его величество объявил всем нам, что обязательное условие получения трона — наличие жены⁈ Хочет пристроить дочурку в хорошие руки, потому что добровольно никто с ней жизнь не свяжет? Или, наоборот, издал этот указ, чтобы все Сильнейшие поспешно женились, и Айверен осталась не у дел? Сложный вопрос.
— Драгоценная матушка, забыл сказать, что я уже женат. Так что оставьте свои матримониальные планы в мечтах, — сказал я сухо, скрестив руки на груди.
Вообще-то я не собирался семье рассказывать про Телани.
— Что⁈ Как⁈ Когда⁈ — завопила она таким зычным голосом, что даже Ками вскочила из кресла, прижав руки к груди.
Глаза матушки совершенно неприлично округлились, а тонкие брови подпрыгнули на лоб. Она очень редко теряла контроль над своей мимикой, только в случае глубочайшего потрясения.
— Недавно, — ответил я неопределённо и отвернулся, чтобы скрыть усмешку.
Матушку я, конечно, любил, но порой она меня бесила.
— И кто она⁈ Где она⁈ — Матушка метала гром и молнии, сверкая на меня глазами, будто пыталась выжечь правду силой взгляда.
— Что происходит⁈ Кого потеряли? Если меня, то я в саду была и в склеп вообще не ходила! — влетела в комнату вторая моя сестра — Мадлен, неугомонная непоседа с ясными честными глазами и вечно растрёпанными каштановыми локонами.
Скорее бы им уже исполнилось восемнадцать, и можно было бы их в академию отправить.
— Меди, твой брат нас ни во что не ставит! Не считает близкими людьми! — поменяв стратегию, всхлипнула матушка, драматично прижимая кружевной платок к глазам. В этот раз ей даже удалось выдавить из себя слёзы. — Представляешь, он тайно женился и прячет от нас свою жену!
Проклятье! Сейчас ведь ещё и тётушка Гейл подтянется!
Я стиснул зубы, чувствуя, как играют желваки.
