Пусть они сами замазаны по уши, но рисковать она не станет. Тем более, теперь, когда между графством и её сыном остались только нерожденные дети и барон Делаверт.
До замка доехали без приключений.
Ревис поначалу пытался завести разговор, поднимая то одну тему, то другую, но попутчики отвечали односложно, погруженные в свои собственные мысли, и возница от них отстал.
Ясное дело, переживают — в замок писарь, вряд ли нужен, там своих грамотеев хватает, поэтому супругам придется долгое время жить по отдельности. Хорошо, если Михэ найдет работу в этом городке, хоть в выходной смогут видеться, а то, может быть, придется ему перебираться в поселение подальше.
Конечно, закручинишься тут — что это за семейная жизнь, если супруги спят не просто в разных кроватях, а в разных домах? Или, того пуще — в разных поселениях? Главное, неизвестно, на сколько дней или месяцев это затянется, если Риту, всё-таки, возьмут зельеваркой. Покачав головой своим мыслям, Ревис подстегнул лошадей и переключился на свои заботы."
"Мариэта прокручивала в голове последнюю совместную ночь, вспоминая руки, губы, ласковые слова и полные нежности прикосновения. Ей придется очень постараться сначала попасть в замок, а потом — найти врага Михаэля. Хотя, если подумать, то она должна быть очень благодарна этому неизвестному пока врагу — не будь его, она никогда и не узнала бы, как это — быть желанной женщиной. И вообще — быть женщиной. Если бы Михаэля не похитили и не забросили в рабский загон, он не попал бы в Адижон, и она не привезла бы домой необычную «сдачу». «Сдачу», доставившую ей столько проблем, подарившую непередаваемое счастье. Жаль, что такое короткое…
Она сделает всё, чтобы помочь Михаэлю, а потом вернется в Адижон зализывать раны. Если бы у неё, кроме воспоминаний, остался ещё и ребёнок! Появился бы смысл жизни, можно было уехать из Адижона, пока живота не видно, осесть где-нибудь, где её, точно, никто не знает, и начать жизнь сначала. Она уже однажды так сделала, кто сказал, что во второй раз у неё не выйдет? Жалко, что мечты о малыше также призрачны, как мечты о совместном счастье с его отцом.
Украдкой смахнув слезинку, Мариэта устроилась поудобнее, завернулась в покрывало и попробовала задремать.
Граф Гроув ругал себя последними словами.
Ведь знал, что женат, знал, что ничего не может предложить этой потрясающей женщине, и не сдержался! Разрешил себе капельку радости и свободы. Позволил почувствовать себя не графом, который отвечает за благополучие нескольких десятков тысяч живущих на его землях людей, а обычным человеком. Мужчиной, который встретил необыкновенную женщину, мужчиной, который посмел полюбить.