Если Мариэта будет лелеять воспоминания, перебирая их ночи и дни, слова, что он говорил и ласки, какими одаривал, она может в глубине души продолжать надеяться, будет сравнивать с ним всех мужчин, и упустит шанс выйти замуж, создать семью, родить детей. Такого он ей не желал, поэтому ему пришлось быть жестоким.
И Михаэль говорил, бросал несправедливые слова, сам обливаясь слезами, корчась от невыносимой боли, благо, здесь его никто не мог увидеть или услышать.
Мариэта сильная, она справится с предательством, и сможет начать жизнь с нуля.
Он дал ей даже больше денег, чем обещал. Собственно, выгреб из ящичка с полновесными монетами всё, что там было, ссыпав в два мешочка, и опустошил на треть второй сундучок, с мелкими монетками. Мари нельзя светить крупными деньгами, менять их тоже опасно. Она и так одна, без мужчины, не нужно привлекать к себе дополнительное внимание, поэтому, расплачиваясь только мелочью, она будет в безопасности.
В Империи Рита не останется, он в этом не сомневался. Могла бы остаться, но он специально бил наотмашь, чтобы она бежала как можно дальше от него самого и из государства. Конечно же, Рита вернется в Адижон. Там у неё дом, покупатели зелий, садик с растениями, там её уважают и поддерживают. Денег ей хватит надолго, выкупит дом, наймёт работников, расчистит, наконец, свой участок, насажает всё, что пожелает. Постепенно она забудет о неблагодарном маге, которого столько раз спасала, выберет подходящего мужчину, выйдет замуж, родит детей. А, он, осторожно, чтобы не выдать себя, время от времени, будет узнавать, как идут её дела.
Татуировка полоснула резкой болью.
Михаэль потёр запястье — помню я про жену. Помню!
Но запястье продолжало дергать, и граф встревожился — неужели, с Гвинет что-то случилось? Или — с детьми?
Целый день, путешествуя по замку потайными ходами, он достаточно насмотрелся и наслушался. В том числе имел удовольствие полюбоваться на опекуна и его семейство. Приния же, пока, ничем себя не выдала, он видел её несколько раз через смотровые отверстия. Экономка активно выполняла свою работу и ни с кем про графа не говорила.
Он собирался заглянуть в покои Гвинет — клин клином вышибают, увидеть свою беременную жену, напомнить себе, ради кого он отказался от зельеварки.
Но с Гвинет постоянно находились, то Цилен, то другой, незнакомый ему, лекарь, и граф решил не рисковать. Конечно, сквозь стены целители видеть не могли, но они оба одаренные, поэтому был риск, что кто-то из них обратит внимание на усилившуюся родовую магию замка. И так удивительно, почему никто за весь день не заметил, что парящий дракон на шпиле главной башни, сложил крылья, сел, опустил голову и теперь смотрит вниз, на крышу, сигнализируя, что в замок вернулся его хозяин.