На кого же обижаться? Разве граф виноват, что она позволила себе влюбиться? Позволила на несколько дней поверить, что он — её мужчина?
Надо быть честной с собой — если бы она была против, Михаэль не стал бы её принуждать. Она сама хотела близости, сама тянулась к нему, сама его поощряла, значит, и винить должна только себя.
Да, но он так говорил… Хлестал словами. За что?
Снова потекли слёзы, окончательно вымочив рукав и часть ворота.
Как хорошо, что у неё хватило ума не делиться с графом новостью о ребенке, а ведь, такая мысль мелькала! Пожалуй, холодно указав женщине, где её место, Михаэль спас Мари от рискованного шага. Вдруг бы он решил отобрать у неё малыша?
Мариэта положила руку на живот и замерла — конечно, еще слишком рано, чтобы почувствовать движение, но дитя уже есть, живет, растет, и она больше не одна! Граф, сам того не ведая, подарил ей гораздо больше, чем она могла рассчитывать. Только за одно это можно простить ему обидные слова.
Женщина попыталась привести платье в более-менее приличный вид, но перекрутившаяся за ночь юбка сопротивлялась.
— Знаю, надо было раздеть, — виновато отреагировала Альмира, — но я не смогла бы тебя ворочать, тут нужен кто-то помоложе. Сейчас будем завтракать.
— Да я не хочу, — попыталась отказаться зельеварка. — Вот, отвару горячего попила бы.
— А ты через «не хочу», привыкай думать теперь первую очередь о ребёнке, а не о своих желаниях, — приговаривая, старушка бодро накрывала на стол. — Ополоснуться можно там."
"Мариэта, наконец, расправив юбку, попыталась её разгладить руками, но быстро передумала — без утюга это невозможно, а заклинания глажки она не знает. Если воспользуется магией, результат может быть, какой угодно — от подпаленного подола, до полностью испорченного наряда, поэтому лучше не рисковать.
Наскоро поплескав в лицо холодной водой, женщина переплела волосы. И опять кольнуло воспоминание, как Михаэль любил перебирать её пряди, зарываться в них носом, наматывать на кулак, осторожно оттягивая голову назад, обнажая горло и осыпая его поцелуями…
Грах, ей совсем ни к чему такие воспоминания!
Тело предательски отозвалось скручивающейся спиралью желания внизу живота.
Вот же!
Благодаря Михаэлю, она стала полноценной женщиной, познала, каково это, когда сильные руки обнимают, горячие губы ласкают тело, язык… Ооо… Нет, прочь из головы, прочь!
Жила же они столько лет без этого, проживет и дальше!
Смахнув слезинку, Мари промокнула лицо и вышла в комнату.
Домик у старой зельеварки, низенький и покосившийся снаружи, изнутри выглядел крепким и надежным. Разделен на две половины. В одной — большая кухня, вторая половина поделена ещё на две смежные комнаты.