Годовщина свадьбы вот уже третий день, и Ангелина мучительно ждет мужа. Уже десятый раз она проверяет время на часах, уныло поднося их к глазам. Звонок мужу был предшественником многих недовольных ответов: "Лина, я занят". В этот раз он пообещал пойти вместе с дочкой гулять, но Ангелина надеется на лучший исход — что-то серьезное. Наконец, время подошло к полуночи — и муж все еще не приходит....
И так обидно ей стало в тот момент, что всякое желание заняться с Тимуром сексом разом умерло. Наконец вспомнила, кто перед ней. Это же Акулов!
— Ты полгода хранил мои вещи в мусорных пакетах? Они для тебя мусор?
Прошлые обиды разом всплыли в сознании, когда увидела прямое доказательство его к ней отношения. Она для него мусор и есть.
Убрал с глаз долой, подержал от себя подальше, прямо как ее вещи в пакете, а через полгода зачем-то вспомнил, достал, и чего-то там от нее хочет.
Тимур от ее грозного взгляда еще больше напрягся, пробасил громко:
— Лин, ты неправильно всё поняла! Твои вещи никакой не мусор…
— Но ты хранишь их в мешках для мусора! — прошипела она зло.
И тут лицо мужа резко приобрело зверское выражение.
Он встал так, чтобы при необходимости никуда ее не пустить и зарычал:"
"— Нет, Лин! Ты никуда не пойдешь! Это твой дом, твой, Верин, мой, наш!
— Нет, Тимур, это твой дом, и ты сам это мне сказал вот на этом самом месте полгода назад, помнишь?
Он выставил вперед руки и с чувством заявил:
— Лин, я всё понял! Я был неправ, я всё осознал.
Она ни на грош ему не поверила, уже не та наивная девчонка, что раньше. Больше того от его слов аж подпрыгнула на месте от возмущения.
«Он что думает, пару раз сходил к нам в гости, повозился с дочкой, и я автоматом должна всё простить и забыть?»
— Я к тебе не возвращалась, чтобы от тебя уходить!
Муж аж челюсть уронил.
— Но как же… но мы же… Лина! — взревел он уже совсем громко. — Если ты беспокоишься из-за вещей, давай их постираем или хочешь, новые купим!
— Ты обращался со мной как с мусором годами. Изменял мне, игнорировал. Выставил меня из этой квартиры как мусор! Даже догадался эту самую квартиру на мать записать, чтобы мне ни дай бог не досталась. Плевать на жилплощадь и одежду… Я к тебе не вернусь! И если ты немедленно не позволишь мне с дочкой вернуться домой, я больше ни одному твоему слову никогда не поверю!
— Лина, ты всё не так поняла.
— Вещи самого дорогого человека в мусорных пакетах не хранят! — усмехнулась она горько.
Слова Ангелины подействовали на мужа как оплеуха. Он отшатнулся и посмотрел на нее злым взглядом, но кроме злости в этом взгляде так же читалось ничем не прикрытое, жгучее желание… сделать что? Затащить ее в койку? Обругать? Прибить на месте? Ангелина так и не смогла понять.
