Ей хотелось, чтобы этот урок длился вечно…
Когда Девлин оторвался от ее губ, Меган подумала, что на этом он остановится, но он начал целовать ее щеку, потом ухо… Меган невольно выгнулась навстречу объятиям Девлина, отдаваясь этому новому для себя ощущению, от которого у нее по спине побежали мурашки.
— Научите меня, — выдохнула девушка, когда Девлин начал нежно целовать ее шею.
Девлин, застонав, положил голову на плечо Меган.
— Думаю, что лучше мне вас этому не учить.
"Какая несправедливость!» — возмутилась про себя Меган.
— Потому что мне и без того слишком трудно контролировать чувства, которые вы пробуждаете во мне.
— Тогда отпустите меня.
Девлин поднял голову и так посмотрел на Меган, что она задрожала.
— Не сейчас. Я ведь сказал вам, что хочу преподать наглядный урок, дабы отучить вас от скверной и опасной привычки выезжать на верховые прогулки ночью? Сказал? Так вот, я буду не я, если не выполню свое обещание до конца.
— Думаю, не совсем. — И он накрыл ладонями груди Меган.
У нее перехватило дыхание. Она даже и представить себе не могла, что простое прикосновение может вызвать такой наплыв ощущений. Конечно, Меган знала, что Девлин не должен трогать ее здесь, но ведь он сказал, что это часть урока. Кроме того, Меган смутно предполагала, что такие прикосновения — часть того самого «остального», о котором ей так хотелось все узнать…
Очевидно, Девлин был уверен, что она шокирована, по крайней мере надеялся на это. Меган решила не выводить его из заблуждения, иначе он прекратит свои ласки; она лишь прикрыла глаза, чтобы он не понял, какие чувства она на самом деле испытывает. Меган не была ни испугана, ни возмущена, просто ее удивило, что от каждого движения ласкающих ее ладоней по всему телу разливаются приятное тепло, сладкая истома, а груди напряглись и стали твердыми…
У Меган появилось странное желание — ей захотелось, чтобы губы Девлина снова прильнули к ее губам, захотелось прикоснуться к нему так же, как он касался ее. Меган хотелось этого, потому что хотелось, а вовсе не из-за своего проклятого любопытства, заставившего ее позволить Девлину продолжать урок.
Тут она снова почувствовала губы Девлина на своих губах, но теперь его поцелуй был более требовательным, более страстным; Девлин с силой прижал ее бедра к своим чреслам, и Меган застонала — не столько от боли, сколько от неожиданно пронзившего низ живота сладостного чувства. Услышав этот непроизвольно вырвавшийся у Меган стон, Девлин тут же разжал объятия, и Меган даже не сразу поняла, что ее больше никто не держит, что урок закончился.
— Еще мгновение, и я превращусь в пепел, — надтреснутым голосом произнес Девлин; видно было, что он действительно испытывает страдания — словно от боли.