Автор
В свете дневного окна в спальне усадьбы Пенуорзи, Англия, 1878 года, Тайлер Уотли искоса смотрит на Меган Пенуорзи. Ее критические слова не просто раздражают, они вызывают страстную зависть — даже когда Меган говорит резко, словно отказываясь в этом признаться. Тайлер понимает, что он ей нравится, и эта мысль усиливается его собственными чувствами, хотя он старается скрыть это от нее....
Как раз такая, какой Меган представляла свою свадьбу… Впрочем, ей бы все равно не удалось достичь такой грандиозности, какой достигла Тифани. Ей бы не удалось собрать так много гостей, а ведь у Тифани были только ее родственники и друзья из их маленького прихода. Нет, Меган этого не дано… Не дано, потому что здравый смысл в ней подавлен проклятым внутренним голосом и ее странностями. Внутренний голос и странности объединились против Меган.
На обратном пути домой после свадьбы юная герцогиня была печальна, хотя, по идее, она должна была быть счастлива за свою подругу.
«— Мне следовало бы пристрелить тебя.
— Меня или его?
— Тебя. А лучше, если ты уйдешь. Я больше не хочу ничего и никогда о тебе слышать.
— Почему, когда тебе гадко на душе, ты всегда звереешь и ищешь любого, кого бы можно было обвинить?
— Я не обвиняю кого угодно, я обвиняю тебя».
О, Боже! Меган поняла, что начинает терять связь с реальным миром. Ее внутренний голос не был отделенной от нее личностью. Но он был прав, как всегда. Меган на самом деле скверно проводила время, принимая на себя ответственность за свои же страдания. И, может быть, наконец настала минута прекратить истязать себя.
На следующий день Меган вернулась в Шерринг Кросс. Одна. Вернее, не совсем одна: ее сопровождали пятеро рослых слуг и новая служанка. Люсинда вернулась на неделю раньше срока и призналась, что в ее возрасте трудно сносить лондонскую суету длительное время, кроме того она сказала, что у нее тысяча дел по подготовке к балу.
Старую герцогиню должен был сопровождать Девлин. В конце концов от бала в Сент-Джеймсе их отделяло всего четыре дня.
У Меган было такое настроение, что она не забыла задать себе вопрос: «А правда ли все то, чем отговорился Девлин?» Дела? О, это слово всегда произносилось в качестве извинения за то, что им в очередной раз приходилось расставаться.
