Вот только времени на перепрограммирование ботов у меня всё равно не было, чем и пользовалась белошёрстая паразитка.
– Бе-е! И что ты только ешь? – ворчала я, осторожно собирая специальными салфетками хм… отходы жизнедеятельности одной маленькой, но не в меру характерной зверушки.
И ладно бы, если бы эта заноза делала только это: погрызенные провода, испорченные инструменты, порванные вещи (причём только мои) – вот неполный перечень того, чем белая чума изводила меня последние семь дней.
– Ну, я тебе устрою! – пригрозила я, оставляя в шахте одного из своих электронных помощников.
В тот момент мне больше всего хотелось поймать Шели и выкинуть её в открытый космос. Конечно, подобные кровожадные планы никогда не обрели бы реального исполнения, не настолько я жестока, но я намеревалась хотя бы немного попугать эту зловредную живность.
К счастью, ждать, когда лейра попадёт в ловушку, не пришлось долго. Буквально через час я услышала громкое верещание пушистой врагини из своего вентиляционного отверстия.
– Попалась! – радостно констатировала я, открывая крышку, чтобы принять от бота изворачивающуюся и шипящую добычу. – Ну что, будешь ещё пакостить? – спросила я, удерживая лёгкое тельце за шкурку на загривке.
В ответ раздалось рычание, а потом мелкие острые зубки впились в толстый материал защитных перчаток. В этот раз я хорошо подготовилась для беседы с питомицей капитана.
– Всё, допрыгалась ты, вонючка белобрысая. Сейчас отнесу тебя к шлюзу и выкину в открытый космос за все те пакости, что ты успела натворить за эту неделю, – угрожала я лейре, двигаясь в сторону стыковочного отсека.
Зверушка явно поверила в мой блеф и стала голосить ещё громче.
– Кричи, кричи. Никто тебе не поможет, а капитан ещё и перекрестится, когда узнает, что больше ты не будешь рушить его катер своими цепкими лапками. Для чего вообще таких, как ты разводят? От тебя же одни убытки, – злорадствовала я, наблюдая, как Шели изворачивается, пытаясь получить свободу.
Для убедительности, я даже подвинула белый комок шерсти к люку мусоросброса.
– Всё, прощайся с жизнью, вредительница, – заявила я, испытывая чувство вины.
Наверное, я немного заигралась, потому что белая меховушка вдруг как-то обречённо обвисла в моей руке и уже только тоненько поскуливала.
