Автор
Новый начальник, и каждый из сотрудников готовится к этому моменту — отстраивая свои дела и заглядывая в будущее через зыбкое туманное стекло секретной службы. Виктор Алексеевич Гордеев, по прозвищу Колобок, завершает свою работу, обещая, что следующим поколением станет новый, более критический взгляд на правоохранительные процессы....
Помню, как вы лили слезы на моей кухне и умоляли спасти вас от злого начальника. Но я полагал, что это была лишь минутная слабость. Неужели я ошибся в вас?
– Вероятно, ошиблись. Я до сих пор не передумала. Закончу с этим делом и напишу рапорт.
– Не торопитесь, Анастасия.
– Не удерживайте меня, Иван Алексеевич. Я готова к тому, что вы будете плохо думать обо мне, но работать с Мельником я все равно не буду. Я не могу. Скажу вам больше: я не могу больше работать в уголовном розыске.
Заточный остановился, повернулся к ней лицом и посмотрел в упор.
– Это нечто новенькое. Не хотите обсудить это со мной?
– Не хочу. Раньше хотела. Но вы мой порыв как-то не поддержали. У меня сложилось впечатление, что мой визит к вам вас раздражал и тяготил. Не беспокойтесь, Иван Алексеевич, я больше не буду приставать к вам с глупостями. Это действительно была минутная слабость. Мне казалось, что мы друзья и я могу прибежать к вам со своими бедами. Я признаю, что неправильно оценила ситуацию, генерал не может быть жилеткой для рядового опера.
Она говорила, глядя прямо в желтые глаза Заточного, и глаза эти больше не согревали ее теплым светом, как раньше. Они были холодными и серьезными."
"– Не прощаю. Вы обиделись на меня? Наверное, это правильно. Любая женщина на вашем месте обиделась бы. Но я не стану приносить вам извинения. Я повел себя так, как счел в тот момент нужным и правильным. И если вас это обидело – что ж, значит, так тому и быть. Пойдемте, время поджимает.
Они миновали выход из парка и быстро шли к метро, где генерал оставил машину.
– Вас подвезти? – спросил он, доставая из кармана пальто ключи.
– Нет, спасибо, я на метро доеду.
– Вы что, до сих пор на меня дуетесь?
– Что вы, нет, конечно. Иначе разве стала бы вам звонить с просьбой о встрече.
– Не кривите душой, Анастасия.
Он подошел к ней совсем близко. Теперь его глаза снова были теплыми, как две лужицы расплавленного золота, белоснежные зубы сверкали в улыбке.
– Если вы сердитесь и обижаетесь на меня, но все-таки пришли ко мне с разговором о преступлениях, которыми вы занимаетесь, это означает, что вы по-прежнему любите свою работу, она для вас выше всего, в том числе и выше ваших дурацких амбиций и обид. Так что не смейте мне рассказывать о том, что не хотите больше работать в розыске.
Настя с трудом оторвала взгляд от его желтых сияющих глаз. Она никогда не могла понять, чем он так привораживает ее.
