Автор
Энергичная и уверенная в себе Эллочка врывается в новый рабочий день с сигаретой в зубах, приглашая знакомиться со своими новыми коллегами. Но вот шефа первого отдела Анны Монс привлекает необычный акцент на общение вместо традиционного курения – явно что-то не так. Атмосфера в помещении сразу становится напряженной, словно ожидая чего-то необычного и загадочного....
– И как ты раньше с хозяйством-то управлялась?
Хозяйства больше не было. Фирму закрыли, и Ксюша подумывала о том, чтобы найти работу, но почему-то медлила.
– В общем, так: ты перебираешься ко мне. А я тут порядок наведу.
Это было неудобно, но Ксюша подумала о том, что без помощи она точно не справится… ну, не понимает она ничего в выравнивании стен, шпаклевке, заливке пола и прочих, безусловно, важных строительных делах.
– В качестве бонуса я тебе расскажу, что было в шкатулке.
– А что было? – Вот что он за человек невозможный! Он точно знал, что любопытство Ксюшино сильнее голоса рассудка и уж тем более – совести.
– Увидишь.
В его квартире все осталось по-прежнему. И Ксюшу встретило лысое дрожащее создание на тонких лапках. В выпученных глазах его виделась такая тоска, что Ксюше стало стыдно за свой побег.
– Ленка забрать ее не захотела… ну, мы как-то уживаемся, – сказал Игнат и поскреб щеку. – Оно ничего вроде, только дрожит вечно.
Существо с явным облегчением устроилось между лапами Хайда, чья густая шерсть была лучшей шубой.
– Так что со шкатулкой? – Вопрос этот Ксюша задала уже вечером, после ужина, рассудив, что если уж она оккупировала чужую квартиру, то надо как-то поучаствовать в хозяйстве. – Ты обещал.
– Обещанного три года ждут.
Обидеться она не успела.
– Шкатулка…
Игнат открыл кухонный шкафчик и достал шкатулку.
– Я ее отдал на экспертизу, мне сказали, что она старинная, начала восемнадцатого века, в хорошем состоянии.
Короб из потемневшего дерева, на который время навело лоск.
– А доказательств, что ее сам Петр делал, нет. И поэтому – ценная, да, но не настолько, чтоб совсем уж… Вообще, она Луизе Арнольдовне принадлежит, но та с ней связываться отказалась. Говорит, что от этой шкатулки одни несчастья.
– И ты не боишься?
– Не боюсь. Я не суеверный.
Игнат откинул крышку.
Пруд из зеркала. Стертая позолота. Пара лебедей и лодочка с фарфоровой девой.
– И Перевертень не мог не знать, что много денег за эту шкатулку не выручишь.
– Семейная реликвия? – спросила Ксюша.
– И это тоже, но… – Игнат что-то нажал, повернул, послышался щелчок, и дно шкатулки осталось у него в руках. – Подержи.
Ксюша приняла предмет осторожно, все-таки к вещам столь древним она испытывала почтение, неважно, кем и для чего они были сделаны. Возможно, когда-то эту шкатулку подарили юной девушке в виде этакого тайного признания в любви.
