Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
— Ваше сиятельство, — он говорил, и при этом норовил оттеснить графа к двери, хотя тот героически упирался, — все дело в том, что если ваш принц не сумеет подготовиться к бою, то, кхм, и выходить замуж невестам не будет за кого. Вы понимаете?
— Вы даже не представляете, как я вас понимаю, мой амиран, — Домбар упирался уже руками, цепляясь за стены, — но что же я могу поделать? Таковы традиции, и я всего лишь смиренно им следую.
— Ваше сиятельство, — снова туманно начал Дастиан, продолжая напирать на графа, — мы все знаем, какой у вас прекрасный музыкальный вкус, — при этих словах Домбар гордо расправил плечи, — так почему бы вам самому не отправиться по Героне с объездом всех невест и уже на месте определиться, какие из них более всего подойдут нашему высокородию?
Эйнар воспрял духом и устремил на друга взор, преисполненный благодарности.
— Но позвольте, ваше высочество, как же я смогу оценить пение невест его высокородия, если я, как бы помягче выразиться, туговат на ухо?
— Вы мой воспитатель, ваше сиятельство, — ответил за амирана Эйнар, — кто как не вы знаете мои вкусы и музыкальные пристрастия, если как раз вы меня этому и учили?
Граф снял пенсне и промокнул уголки глаз тонким кружевным платком с затейливым вензелем в уголке.
— Ах, мой принц, если бы это было все! — он грустно качнул головой. — Ведь я еще неважно вижу! Как же я смогу разобрать, что там танцуют девицы?
— А как же ваше непревзойденное чувство стиля и тонкая чувственная натура? — возразил Эйнар.
— О, ваше высокородие, — казалось, старик сейчас разрыдается от избытка чувств, — это такая честь!
— И какая прибавка к жалованию! — вставил, наконец, давящийся смехом Рас. Оба принца с готовностью закивали, подтверждая его слова.
— Ну, раз вы настаиваете, — граф поправил пенсне, — что ж, тогда пойду собираться в дорогу.
— Да, ваше сиятельство, — крикнул ему вдогонку Эйнар, — отметьте у себя, что сенарина Верон прошла все испытания.
Граф остановился на полпути и обернулся к принцу.
— Помилуйте, ваше высокородие, — развел он руками, — но ведь у сенарины Верон совсем нет слуха! Вы слышали, как она поет?
Ивейна смиренно потупилась и вздохнула. Это была чистая правда, пела она скверно.
— Поверьте, граф, — снова вмешался Дастиан, беря его под руку и выпроваживая из покоев, — если бы вы слышали, как пою я, пение сенарины показалось бы вам чудесной музыкой, звучащей в чертогах Небесного Бога.
