Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
И совсем недавно сообщили родителям, что скоро сделают их бабками и дедками. Только Эррегору до дедки как до луны, у него самого вот дети родились.
Амираны Арчбальд с Леграсом, как выяснилось, тоже давно себе невест присмотрели, пока птицами по миру носились, и теперь жили с семьями то в Сиридане, то у Пиковых Скал, но внука обещала пока одна Ивейна.
Эррегор как начинал думать, сколько его дети натерпелись в птичьем обличье, сам бы Алентайну придушил, будь она жива. Пусть хранит Пресветлая Матерь его жену, добрую и прекрасную женщину, что приютила его детей и заботилась о них все эти годы.
За Тону амир был особенно благодарен Небесному Богу и его Пресветлой Матери, и не уставал благодарить за каждую ночь, когда сжимал в объятиях любимую женщину, когда сгорал и снова возрождался, пил ее дыхание и пьянел от поцелуев, что дарила его пылкая и нежная жена.
— Так о чем ты говорил мне, Сардим? — спросил Эррегор после того, как его шумное семейство отбыло кормить обедом и укладывать младшее поколение Болигардов на полуденный сон, а катание на драконе было решено перенести на вечер.
— Да Гастон снова о свадьбе спрашивал. А что я ему скажу?
— Как что? Дастиан согласился жениться на его дочке, чего ему еще надо?
— Так она же совсем девчонка, эта лаэльская принцесса, — вмешался Севастиан, — нашему брату надо жениться, а понянчиться он и с сестрами может. У нее даже на портрете в волосах ветки и сухие листья!
— Ей через полгода исполнится восемнадцать, — напомнил Сардим.
— Надо же, как время летит, — задумчиво молвил Эррегор и переглянулся со старым другом.
Лаэльская принцесса вполне могла стать проблемой. Дастиан, хоть и со скрипом, но дал свое согласие на этот брак, тут уж Эррегору с Хазадаром пришлось поднажать. Как себя корил Эррегор, как стыдил, это знала только Тона, он ведь обещал не давить на мальчика. Но с Гастоном ругаться не хотелось ни ему, ни отцу Дастиана, эрдаманскому королю, уж больно хорош был лаэльский настой в дубовых бочках, что поставляли им Гастон.
Но Дастиан поставил условие, что брак заключат лет через пять, тут только два года прошло, а Гастону уже не терпится сбыть дочь с рук. Эррегор слыхал, что с принцессой там нет сладу, Гастон устал бороться с дочкой, так почему это должен делать Дастиан? От обряда сияния девчонка отказалась, нрав у нее крутой, она дерзка и непокорна, нужна ли такая жена их золотому мальчику?
Эррегор тяжко вздохнул.
