По реке неспешно плывет корзина с младенцем, над которой кружат три черных ворона, а в это время по другую сторону Андалурсии горы сотрясаются от страшного рева — это ее Верховный Владыка амир Эррегор Болигард оплакивает свою погибшую дочь и троих сыновей, похищенных тьмой. Последних после него Огнедышащих Драконов Андалурсии....
Так хорошо было лежать на пахнущих травами простынях, чувствовать, как мягкие руки втирают в спину такую же пахучую мазь и если бы не Сардим, обсуждавший с сенорой Тоной состав и действие мази, он точно не сдержался бы и вмял ее в эти самые простыни, до чего ему было тяжело сдерживаться. Хорошо хоть на животе лежал, ни Тона, ни старый друг ничего не заметили.
Он уже засыпал, как те же руки мягко потянули его за плечо и он повернулся на спину, а она начала промывать ему глаза чем-то теплым, а затем на глаза легла повязка и он уснул и впервые спал крепко, без мучительных сновидений.
А наутро, сняв повязку, обнаружил, что лежит в облаке неведомого белоснежного пуха, укрывшего его, как одеялом, и главное, понял, что стекло осталось, но его будто чисто вымыли и вытерли насухо, причем без всякой магии. Поднялся жуткий переполох, словно к нему не зрение вернулось, а наоборот, обе ноги отнялись. Даже Сардим выглядел растерянным и смотрел на Тону совсем другим взглядом, с уважением, смешанным с раскаянием.
Из столицы были срочно вызваны девины и магистры, составы мазей и отваров травницы были подвергнуты мельчайшему разбору, а там, где она собирала свои травы, выставлены кордоны королевских гренадеров. Тона промывала ему глаза и с каждым разом зрение становилось все четче и острее, постепенно пропало стекло, а по Андалурсии понеслась весть, что случилось чудо и их защитник и повелитель амир Эррегор Болигард прозрел.
Глава 4
Одиннадцать лет спустя
— Ты уверен, Рас? — король задумчиво рассматривал лежащие перед ним записи.
— Посмотрите сами, мой король, — уклончиво ответил тот, поправляя бумаги, — я не могу утверждать, я лишь предполагаю. Мне показалась странной такая закономерность и я решил проверить. Пока что все сходиться.
Его светлость нахмурился. Рассел Северин, новый королевский девин, был на своей должности всего год, но мог дать фору самым заслуженным врачевателям.
Откуда он пришел, где его семья молодой человек рассказать не мог, поскольку, по утверждению самого Рассела, он потерял память, но Ингар столько повидал таких, беспамятных, на своем веку, что сначала не поверил. Молодой, с телом воина, юноша не казался больным, лишь в темных волосах пролегала широкая полоска седины.
