Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
Они поднялись высоко, Ивейна догадывалась, что Дастиан старается как можно меньше привлекать внимание дворцовых гренадеров, а потом, сделав круг над дворцом, полетели над Леарной.
Город был прекрасен. Когда они прилетели сюда, Ивейна так волновалась, что ничего не успела рассмотреть, сейчас же ей было видно каждую улочку, каждый дом, несмотря на темноту. Амир Эррегор издал указ по всей Андалурсии заменить магические огни обычными светильниками и король Сагидар пристально следил, чтобы в Леарне указ выполняли неукоснительно.
Ивейна была полностью согласна с его величеством, холодный магический белый огонь не шел ни в какое сравнение с живыми, теплыми огоньками, и сейчас с высоты казалось, что Леарна укрыта покрывалом из искорок, высыпавшихся с небесной жаровни.
Дастиан то снижался, то снова взмывал вверх, Ив заполонили новые, совсем неведомые ей чувства, грудь распирало от восторга, вызванного полетом и она почувствовала такую благодарность к Дастиану, что пригнулась ниже к драконьей спине, обхватила куда доставали руки и прижалась щекой к золотистой чешуе.
Когда он снова станет человеком, она не посмеет такие вольности в отношении Сириданского наследника, а пока он дракон, она покажет ему, как она ему благодарна. Дракон повернул голову назад и Ив вновь увидела перед собой вращающийся зрачок. Он взлетел выше, сделал круг и вдруг повернул на восток, все дальше и дальше от Леарны."
"Чешуйчатая кожа под Ивейной источала жар, тепло обволакивало ее и вгоняло в сон. Куда Дастиан их несет, ведь договаривались лишь полетать над Леарной? Ему не следует тратить силы, иначе на праздничном бал это будет заметно.
***
Тона Верон сидела у окна и задумчиво смотрела на темные кроны деревьев королевского сада. Рассел спал, его лицо уже не было мертвенно-бледным, а дыхание таким сиплым и прерывистым и Тона могла позволить себе отвлечься и подумать о том, что сейчас тяжким грузом лежало у нее на душе.
Это было чувство вины, да такое, что не отпускало ее ни днем ни ночью, снедало без остатка, потому как она давно и безнадежно была влюблена в его величество амира Эррегора. Стоило лишь закрыть глаза, как перед ней вставала та жаркая и безрассудная ночь, когда она не устояла перед ним один единственный раз, когда он прилетел за ней и Ивейной сразу после смерти ее мужа Абидала.
Он хотел забрать их в Сиридан, поселить при дворе и сделать ее королевской девиншей.
