Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел.
Он стоял и смотрел, прячась за тяжелыми портьерами, а все нутро его рвалось к ней, чтобы стиснуть в объятиях и прильнуть к пьянящим губам. Нет, сначала упасть к ногам. И зачем он только дракон? И не просто дракон, а Верховный Владыка Андалурских земель великий амир Эррегор Болигард.
***
Посреди громадного зала возвышался Огненный Трон — трон властителей Андалурсии, опирающийся на пять золотых корон, воинственно ощерившихся своими зубьями, похожими на зубы дракона. На троне сидел сам амир Эррегор с амирой Алентайной по левую руку, а по правую позже, после церемонии, Верховный Магистр усадит Дастиана, теперь уже не Эрзасского, а Болигарда.
Все пять королевств Андалурсии — Герона, Вельзас, Эрдаман, Кириат и Лаэль — признавали первенство Болигардов даже когда еще все их короли были Огнедышащими. А теперь и подавно признают, поскольку лишь один принц из всех наследников может дышать огнем — внук Бальденора Болигарда.
Ленники амира со своими королевами и наследниками занимали именные престолы, что шли ярусом ниже влево и вправо от Огненного трона. Каждый престол венчали вензель с гербом королевства и штандарт с изображением Дракона Огня цветом чешуи драконьей ипостаси каждого короля.
Когда Дастиана огласят амираном, он обернется драконом, а вслед за ним обернутся и все короли, признавая его своим будущим амиром. Потому и был зал таким огромным, чтобы мог вместить полтора-два десятка драконов, а то и больше, и окна здесь были такими же громадными, чтобы можно было покинуть зал, не оборачиваясь туда-сюда без лишней нужды.
А пока Дастиан, склонив голову, слушал последние наставления Великого Магистра, Эррегор не сводил взгляда с Тоны Верон и внутри него бурлил и дымился самый настоящий вулкан. Даже Алентайна, уж на что бесчувственная, и та наклонилась и спросила, что так беспокоит ее дражайшего супруга. А супруга просто трясло от бешенства.
Он заметил еще с утра, во время обряда сияния, как странно переглядываются его любимая женщина и этот недогорелый геронский девин, тьма б его побила. А теперь он и вовсе следовал за ней неотступно, за той, что принадлежит только Эррегору и никому больше принадлежать не должна. И она ему знаки внимания оказывала, улыбалась без конца, о чем-то перешептывались оба, доводя Эррегора до состояния обращения.
И что это за девин такой странный, молодой, статный, с внешностью красивой и благородной, прям не девин, а граф какой.
