Герцог Аустлейский Ричард Виндзор идет по Бленхейму с тяжелыми шагами, прежде служившим летней резиденцией Корнуэльских. Теперь он стал главным дворцом, когда основной замка разрушился. Столица переместилась в Лидс — второй по величине город, который теперь становится центром аристократического собрания....
— Помочь? — лукаво улыбнулась она.
— Нет, я сам, а то мы надолго там застрянем, — с сожалением посмотрел я на нее. — А вот ночью…
— Ночью у тебя будет Катя. Она уже с утра рвет и мечет. Еле удержали ее.
— Эво как. Но вы все равно понадобитесь. Как бы все ни прошло, я ей ранг буду заодно поднимать, да и не выдержит пока она долго.
— Это да. Еще и Лучезару со Снежаной позовем. Все-таки завтра нас уже не будет, а может, и не только завтра.
— Не сметь грустить и не верить в нас! -обнял я ее.
— Страшно.
— Мы со всем справимся, родная. Все у нас получится. А теперь беги, а то я могу не сдержаться.
— Похотливый кобель. Люблю тебя, -чмокнув меня в губы, она скрылась за дверью.
Вот сколько ее знаю, а у нас каждый раз, как первый. Страсть, нежность, эмоции. Повезло мне, сам себе завидую!
Глубокий вдох — выдох, унять разбушевавшиеся гормоны, и вперед, в царство кафеля и воды! Ну, а дальше начался ад в прямом смысле слова.
От количества гостей голова шла кругом, как и от шума, что они создавали.
Нет, вел он себя вполне прилично… вначале. Но потом, видимо, гены взяли свое плюс избыток выпитого вина, он позабыл, где находится и… нарвался на дуэль. Нет, не со мной — от меня он благоразумно держался подальше, а вот мой друг Паша показался ему отличной мишенью.
Россия — это вам не Европа, тут за слова спрашивают строго и сразу. Ну, и замены на дуэлях у нас не предусмотрены — то есть, сам нарвался, сам и отхватывай. К тому же его безобразное поведение не осталось без внимания Высшего света.
Видимо, женушка серьезно взялась за физическое состояние моего друга, поскольку за год он сильно вытянулся и окреп. Ну, и дрался, как взбесившаяся циркулярная пила.
Ну, а потом ему еще и Дильнура добавила со всей силой сестринского гнева. Так что он еле живым уполз в посольство и про него сразу забыли. Паше я пообещал орден за то, что он такой молодец — вроде успокоился."
"Бесило еще то, что всем непременно надо было поговорить именно со мной.
