Герцог Аустлейский Ричард Виндзор идет по Бленхейму с тяжелыми шагами, прежде служившим летней резиденцией Корнуэльских. Теперь он стал главным дворцом, когда основной замка разрушился. Столица переместилась в Лидс — второй по величине город, который теперь становится центром аристократического собрания....
Править он никогда не хотел, да и сама концепция власти казалась ему чуждой. Но есть приказ, и он будет его исполнять.
Но вот что действительно интересно, так это то, зачем его так внезапно позвала София, до этого демонстративно чуравшаяся его. Даже на общих приемах, где следовало демонстрировать единство, она всеми силами показывала, как ей это неприятно. И даже пробовала потихоньку начинать интриговать, но увы… Те, кто имел когда-то влияние или мог претендовать на него, умерли, а те, кто прибился к новому двору, жаждали успеть отхватить кусок побольше и вполне понимали, у кого сейчас реальная власть.
Жаль ее? Безусловно. Молода, красива — жить бы ей и жить. Но в этом мире дети зачастую вынуждены отвечать за грехи родителей. Да и не так она, наверное, представляла свою будущую жизнь. Ведь она вполне могла бы стать женой Сергей Гордеева — вот уж где бы ей повезло.
Стыдно признаться, но юный принц пугал его до дрожи в коленях и в то же время вызывал стойкое желание ему служить. Блестящий стратег, воин-маг, карающая десница империи. Именно таким должен быть истинный правитель.
Не обращая внимания на застывшую возле дверей охрану, он без стука вошел в покои Софии. Императоры, даже будущие, не стучатся — для них нет закрытых помещений.
— Ваше Высочество? — чуть небрежно склонил он голову.
— Герцог, — легкая гримаса неудовольствия скользнула по ее личику.
Высокая, почти метр восемьдесят, каштановые волосы, аккуратное лицо с небольшим носиком, величавая плавность движений, небольшая грудь — в ней явно прослеживалась древняя порода правящего рода, чьи мужчины и женщины брали себе в пару только сильнейших и красивейших представителей аристократов. Одетая в нежно-голубое платье, оставляющее открытыми руки, с неглубоким скромным декольте, она выглядела мило и как-то очень по-домашнему.
Опять сердце кольнула жалость. «Старею, наверное, становлюсь слишком сентиментальным», — с неудовольствием подумал он.
И не спрашивая разрешения, он сел в удобное кресло напротив нее. Между ними был чайный стол, на котором стояли приборы, рассчитанные на двоих. Неформальный разговор? Интересно.
Однако она молчала, иногда делая небольшие глотки из чашки с чаем, параллельно, видимо, что-то изучая в браслете.
