Герцог Аустлейский Ричард Виндзор идет по Бленхейму с тяжелыми шагами, прежде служившим летней резиденцией Корнуэльских. Теперь он стал главным дворцом, когда основной замка разрушился. Столица переместилась в Лидс — второй по величине город, который теперь становится центром аристократического собрания....
Они на своей территории, а значит, им выгодно, чтобы мы к ним сами пришли. Во дворце нормально?
— Тихо и все как обычно. Наделали, конечно, переполоха, но Ричард успокоил народ. Возле твоей комнаты стоит охрана и никого не пускает. Кстати, то, что София там, якобы внутри, с тобой, никого не смущает.
— Плохо. Потом в ее исчезновении могут обвинить меня.
— Нет, Вторая на низком старте и ждет отмашки, чтобы показаться людям в ее облике. Так что к тебе претензий не будет. А как она вышла, никого не касается — расспрашивать принцессу дураков нет.
— Хорошо, а то я как-то об этом забыл. Да и не думал, что София так резко себя проявит. Наглы, они ведь привыкли за чужими спинами прятаться, не рискуя показываться. А тут практически прямая атака. Правда, чего она пыталась добиться, я не понял. Силу мою проверяла?
— Возможно. Ну, заодно и убедилась, что ты про нее знаешь. В любом случае, как я поняла, выпускать из дворца она тебя не собиралась.
— Я тоже так думаю. Собственно, как и я ее.
— Думаешь, она уже аватар? — голос Один Шесть звучал задумчиво.
— Вряд ли. Слишком слаба, да и благодати в ней я не почувствовал. Но близка к этому, не зря же ее спасли. Так, все, пока отключаемся. Кажется, мы пришли.
Остановившись, мы внимательно смотрели на легкий серый и абсолютно непрозрачный туман, что преграждал нам дорогу. Было в нем что-то неправильное. Ну да, глупо прозвучало. Что может быть неправильного в тумане в пещере, находящейся глубоко под землей?
Но лезть в него жутко не хотелось, и воображение сразу красочно нарисовало всяких чудищ, что могут в нем скрываться.
Глава 7
Глава 7
— Ваш билет, — неожиданно раздался голос заставивший меня подпрыгнуть.
— Чего? — пару раз моргнув, я наконец сфокусировал зрение на просто нереально высоком и худющем мужике с лицом, не обезображенным интеллектом.
— Билет, — опять повторил он.
— Нету, — я растерянно похлопал себя по карманам.
Черт, что на мне за одежда? Повернувшись к Шестой, я увидел, как она, тоже охреневшая, смотрит по сторонам. Шмот наш напоминал моду времен эдак шестидесятых годов моего мира.
