Герцог Аустлейский Ричард Виндзор идет по Бленхейму с тяжелыми шагами, прежде служившим летней резиденцией Корнуэльских. Теперь он стал главным дворцом, когда основной замка разрушился. Столица переместилась в Лидс — второй по величине город, который теперь становится центром аристократического собрания....
Там есть останки тех, кто погиб в ночь Черных плащей, когда последователи Темных богов резали Светлых, и тех, кто умер от чумы. Есть и знаменитые люди, у них там склепы стоят. Но в основном, это все безымянные.
Один Четыре говорит, что это место обладает чудовищной темной энергией. Миллионы неприкаянных душ собраны в одном месте, и самое ужасное, что их кости выставлены на всеобщее обозрение.
Это место называется вместилищем для пепла, праха и костных останков, остающихся после трупосожжения. Сейчас там находится такая своего рода скульптура, если так можно сказать, и её собрали из черепов и костей неизвестных людей, которых здесь нашли.
"— Ты вот меня прям сейчас так взбодрила, что хочется все тут взорвать. Я ж теперь от каждой тени шарахаться буду! Если они такие огромные, как мы искать этих уродов будем?
— Так по следу и пойдем, чего не ясно? Если уж я чувствую темную нить, то ты и подавно должен.
— Чувствую. Но она дергается постоянно, будто ее хотят оборвать. А я не даю, вот и нервничаю. А еще тут сыро. Не люблю сырость и влажность. Нет, влажность я люблю в определенных местах, но не тут.
— Пошляк.
— Кто бы говорил. Кто мне на ушко сегодня утром всякие пошлости шептал?
— Я тебе рассказывала о новом мече, что недавно купила.
— Все равно прозвучало пошло, особенно тот момент, когда ты его щупала и гладила. Это он железный, а я нет.
— Теперь понятно, почему ты на меня так набросился.
— Вообще то, это ты меня на кровать повалила.
— Не существенно. Важен сам факт.
— Принято. А чего это ты вдруг такая разговорчивая стала?
— Нервничаю.
— Ты⁈
— А что, только тебе можно? Ну, может еще чуть-чуть возбуждена.
— Это тебе каменные стены навеяли мысли о разврате?
— Нет — ты и я в темноте, рядом никого…
— Замолчи, а то мы точно задержимся. А еще за нами Один Шесть подглядывает и точно нам не простит.
— Еще и подслушивает, — раздался ее голос в ухе через наушник.
— Вот зараза, — Шестая улыбнулась и чуть ускорилась.
— Что там у остальных? — спросил я, чуть придержав ее. Ступеньки были влажные, еще навернется.
— Движутся параллельно вам. Была пара стычек — ничего особенного, но о том, что они тут, все уже знают. Насчет вас не понятно.
— Думаю, и про нас знают, но препятствовать не будут.
