В мире дипломатии и международных отношений, когда ота была не музыкальная, а дипломатическая. Контора, казалось бы, далекая от всего этого, оказывается в центре скандала — их связь с террористическими сетями вызывает протест со стороны одной из развитых европейских стран. Герои оказываются в доктринальной гонке между национальными интересами и принципами добрососедства, открывая страшную тайну внутри своей организации....
Языков он знал множество, и не потому, что был таким уж полиглотом, а потому, что кто бы его спрашивал о его желаниях? Еще в учебках ему вколотили в голову полтора десятка языков народов СССР. Конечно, не в полном объеме, но на среднем бытовом уровне, достаточном, чтобы он мог понять, что измышляют против него враги. Чтобы уметь перевести фразу, сказанную на казахском:
— Когда я кивну, нападай на него сзади…
Или по-эстонски:
— Надо заманить его в ловушку, а после…
Услышать, понять и тем избежать опасности.
Вот и вколачивали чужие идиомы, причем иной раз в прямом смысле слова. Следуя методе писателя Чехова, который утверждал, что если зайца долго по голове бить, и он спички научится зажигать.
А тут не зайцы какие-нибудь…
Правда, и не спички…
Сперва им крутили сутки или трое бесконечно повторяющиеся фразы на незнакомом языке, которые звучали абракадаброй. Но не просто, а облеченной в некую рифмованную форму, которую запоминать легче.
Фраза — перевод.
Фраза — перевод.
Фраза — перевод…
С рассвета до темна без перерыва. И ночью тоже!
Фраза — перевод.
А утром, только глаза продрал, как положено, «гимнастика».
— Сесть!
И надобно быстро сесть.
— Лечь!
Падай стремглав ниц.
— Руку вверх!
Тяни руку.
— Ногу поднять!
Вскидывай ногу.
— Дай нож!
И надо из груды сваленных на полу предметов вытянуть именно нож, а не, к примеру, молоток. Да резво так, в хорошем спортивном темпе, чтобы, коли не доходит через голову, дошло через конечности!
А уж после их одевали в национальные одежды и помещали в соответствующие интерьеры, среди «земляков», которые иначе как на родном языке не говорили, и надо было с ними как-то объясняться.
Хочешь есть — скажи.
Пить — обратись.
Приспичило в сортир — попросись.
А нет — хоть штаны пачкай!
И когда ешь — не молчи, а объясняй, что делаешь. Говори вслух:
— Беру вилку… Даю хлеб… Кусаю хлеб… Беру соль… Сыплю соль…
Пока ешь, десять раз повторишь одно и то же слово, которое, хочешь не хочешь, запомнишь.
То есть учишься, как эмигранты, которые не язык учат, а выживают, вынужденно осваивая незнакомые им ранее слова.
Но хуже всего, когда, бывало, сойдутся инструкторы в спортзале и начнут тебя, бедного, мутузить, честно предупреждая об очередном выпаде. Естественно, не по-русски:
— Сейчас ударю справа в ухо.
И ведь точно — бьют справа в ухо, да пребольно. А другой говорит:
— А я, пожалуй, пну сзади под коленку.
И пинает!
Один раз.
