В мире дипломатии и международных отношений, когда ота была не музыкальная, а дипломатическая. Контора, казалось бы, далекая от всего этого, оказывается в центре скандала — их связь с террористическими сетями вызывает протест со стороны одной из развитых европейских стран. Герои оказываются в доктринальной гонке между национальными интересами и принципами добрососедства, открывая страшную тайну внутри своей организации....
Потому что бабушка была узником половины их концлагерей, а прабабушка угнана в Германию на принудительные работы, где не покладая рук трудилась на вредном производстве на военных заводах, куя оружие для победы Третьего рейха. Заодно, до кучи, он и прапрабабушку сюда же приплел, обзаведясь справками, что та, проживая на Украине, тоже потерпела от немецких оккупационных войск во время Первой еще мировой войны, когда солдаты великого кайзера отобрали у нее корову, порося, пять кур-несушек и девичью честь.
То есть выходило, что теперь Германия должна была ему по гроб жизни! Их марки…
Но марки на него ожидаемым золотым дождем не просыпались.
Разочарования начались с первой минуты прибытия на новую родину. Не успели сойти с автобуса, как мордатый немец приказал тащить привезенные с собой вещи в камеру хранения, причем командовал исключительно по-немецки — и понимай его как знаешь!
И понимали. Потому что слова звучали привычные, из киноэпопей времен социализма:
— Ахтунг!
Шнель!
В общем — русишь-швайн и капут-эршиссен…
Во влип! — подумал он, забираясь на двухъярусные нары.
Лагерь переселенцев оказался точно лагерем с одноэтажными в три ряда бараками. Да ладно бы, но против него был какой-то памятник с худющим на постаменте человеком и скульптурными же воротами. Как раз против их ворот!
И были тот памятник и те ворота аккурат на месте бывшего концентрационного лагеря, где сожгли что-то около полумиллиона евреев.
Полгода Kuznezova мариновали в иммиграционных лагерях, где заставляли зубрить их «шпрехкурсы», а после отправили к черту на кулички, в маленький городишко, где никакой работы не было! Да даже если бы и была — очень ему надо пахать, как пашут коренные немцы. Да еще за такие, по их ценам, пфенниги!
Быстро поняв что к чему, Кузнецов сел на социал, получая от немецкого правительства вполне приличное денежное пособие, и стал подрабатывать «по-черному».
Зашел к нему как-то в гости соцработник и вежливо так поинтересовался, на какие такие шиши он приобрел машину? И новенький телевизор. Да еще, наглец, в холодильник сунулся, где не поленился перечесть все колбасы.
— О-о, я-я!..
