В мире дипломатии и международных отношений, когда ота была не музыкальная, а дипломатическая. Контора, казалось бы, далекая от всего этого, оказывается в центре скандала — их связь с террористическими сетями вызывает протест со стороны одной из развитых европейских стран. Герои оказываются в доктринальной гонке между национальными интересами и принципами добрососедства, открывая страшную тайну внутри своей организации....
Неизвестного злодея. Которого скоро будет искать вся немецкая полиция, и не только немецкая.
— Губы?..
— Подбородок?..
— Разрез глаз?..
Ну и рожа!.. Никакая…
Фоторобот получился на славу — очень схожий с оригиналом! Вот что значит передовая западная техника! Если бы можно было поставить его впритирку с фото оригинала, то они почти ничем бы не отличались ни овалом лица, ни ушами, ни носом, ни глазами. Они были бы как близнецы-братья — фоторобот и тот человек, что вручил «объекту» торт.
А после того как вручил — улетел к себе в самостийную Украину.
Где — жил!..
Глава 31
Потому что был это совсем другой, посторонний, не имеющий к этому делу никакого отношения украинец, который давно убыл к себе на родину, и где, хочется надеяться, навек канул, растворившись в ее многомиллионном населении. Вместе с причитающимся ему гонораром в пять тысяч долларов. Полученным всего лишь за то, что он подошел к указанному ему человеку и рассказал душещипательную историю про именины подруги, десятилетнюю к ней любовь и мужа-ревнивца.
Хоть все же не удержался — спросил:
— Слушай, а зачем тебе это нужно?
— А тебя колышет? Надо, и все!
Или, может быть, ты согласишься отнести тот торт сам? За триста евро. Вместо пяти штук за «базар» с тем, кто понесет торт за триста?
Ну что — согласен?
— Не-а!.. Пять штук больше трех сотен.
— Ну, значит, по рукам?
— Ага…"
"Так быстро договориться можно было только с соотечественником. Иностранцы потребовали бы присутствия своего адвоката.
Наши в полицию не капают — не дождешься. Особенно когда получили пять тысяч, которые у них могут отнять, если они, сдуру проявив гражданскую сознательность, сами на себя заявят!
Ага — счас, разбежались!..
— Подойдешь к человеку, скажешь, что я велел, да смотри без самодеятельности — строго по тексту! Наизусть выучишь или читать по бумажке станешь?
— За кого ты меня принимаешь?! Я два года здесь ошиваюсь, так что на их мове балакаю лучше, чем на неродном русском!
— Но-но, ты не очень-то!
— Да ладно ты! Все будет тип-топ.
Как бы он не напорол чего… Впрочем — вряд ли — парень развитой, артистичный, держится хорошо, если с ним порепетировать и заставить как следует выучить роль — справится. За немца его, конечно, не примут, но за немца и не надо.
Он еще раз оглядел нанятого на роль статиста.
Правда, видок…
— Ты приоденься — а то выглядишь как оборванец.
