В мире дипломатии и международных отношений, когда ота была не музыкальная, а дипломатическая. Контора, казалось бы, далекая от всего этого, оказывается в центре скандала — их связь с террористическими сетями вызывает протест со стороны одной из развитых европейских стран. Герои оказываются в доктринальной гонке между национальными интересами и принципами добрососедства, открывая страшную тайну внутри своей организации....
И что-то сразу изменилось! Что-то такое произошло… Что-то — что нельзя было увидеть, услышать и унюхать. Потому что не было никаких звуков и никаких запахов!..
А что же было?..
Был сквозняк! Да, верно, потянуло легким сквозняком, который до того не ощущался! Значит, где-то, возможно, открыли дверь!
Неужели они так быстро во всем разобрались? И пришли? За ним?..
Неужели он опоздал?!
— Где же ключ-то? Куда он, проклятый, подевался? — громко сказал кто-то, возясь в темноте.
Ключ не находился.
Чьи-то руки зашлепали, заскребли по стене — кто-то искал в темноте выключатель.
Ну где он там — он же тут должен быть.
Ах — вот же он!
Щелкнул выключатель, отчего разом вспыхнули все закрепленные под коньком крыши лампочки. Довольно тусклые, но показавшиеся ослепительными!
Этого еще не хватало! Кого сюда черт принес?
Черт принес — фрау Шульц. Ту, что жила на третьем этаже.
Фрау Шульц, вздыхая и охая, прошаркала вдоль стены и остановилась против своей клетушки.
Против той самой клетушки!
Против — его клетушки!
Вот ведь невезение! И надо было ей вернуться именно в этот день, ни раньше ни позже, а вернувшись, вместо того чтобы лечь себе спать, потащиться зачем-то на чердак!
Она вставила ключ в замок и стала проворачивать его.
Ключ не проворачивался, потому что в замочную скважину заботливой рукой была всунута спичка.
Но чертова старуха нашла-таки выход — она стала трясти и дергать дверь, налегая на нее всем своим тщедушным телом. Видно, она не раз забывала ключи и открывала дверь таким вот варварским образом.
Она трясла дверь, отчего шурупы выскочили из древесины и щеколда открылась.
Удовлетворенная фрау Шульц вошла в пределы своей сокровищницы, где чуть не со времен еще войны сваливала разные шмотки. Такой у нее был пунктик.
Она втащила в клетушку сумку с какими-то тряпками и стала пристраивать их к куче мусора.
— О-ох! — пыхтела она, разгребая слежавшееся барахло, чтобы впихнуть туда новое.
А это-то откуда?.. Мужской ботинок… Вроде она не хранила никаких ботинок… Зачем ей мужские ботинки? Тем более один. Ладно бы женские…
И фрау Шульц, встав на колени, стала дергать ботинок, чтобы вытянуть его и выбросить в мусор. Но ботинок настолько крепко засел, что никак ей не поддавался.
— Ах ты боже ты мой! Чем же он там зацепился?..
