Кира не может жить в родном доме больше ни одной минуты. Её отвращает каждый день возвращаться к заплесневевшей обстановке и бессмысленному труду в дешёвой барной лавке, где даже работы нет. Исмаил изрядно выпивает, но всё равно неумолимо разрекомичивается по её адресу....
Не понимаю, как моя мать смога к нему подобраться, да и где они вообще познакомились, но факт остается фактом: он соблазнил наивную молодую девушку, пообещав ей счастье в чужой стране. Так мы из Шиловых превратились в Гюльнеш, а из россиян, в граждан Турецкой Республики. Переезд был спонтанным, болезненным и для десятилетнего ребенка неосознанным, поэтому я мало что могу вспомнить. С воспоминаниями вообще проблема! Видимо детская психика не хотела все это запечатывать в мозгу. Осознанно, я начинаю помнить себя только с 16 лет, когда мою и без того загубленную душу, окончательно растоптали.
А сейчас…Что сейчас? Исмаил опять голосит, размахивая руками, мать хлопает испуганными глазами, а маленькая сестренка Гуль, как обычно забилась в угол кровати.
— Вот и все! Мы избивались от твоей девахи, Альбинка! — орет пьяный отчим, размахивая руками перед недоумевающей матерью. — Эй ты, блаженная, — он поворачивает голову в мою сторону, — Мы избавились от тебя!
Господи, о чем говорит этот человек! Что он задумал? Стою, как вкопанная и не могу пошевелиться.
— Исмаил, дорогой, да ты что! — слово моля о пощаде, мама тянет к нему дрожащие руки. — Зачем нам это? Кирюша и так нам помогает, она же работает, таскает какие-никакие продукты из бара… — продолжает унижаться мать.
— Закрой рот, дура! — подлец дает звонкую пощечину и без того едва стоящей на ногах женщине. Я даже не реагирую на это, происходящее в порядке вещей.
— Я тебя умоляю, — мать опускается на колени, заливаясь слезами. Она настолько привыкла к унижениям, что даже не обратила внимание на, раскрасневшуюся от удара, щеку. — Кира еще совсем ребенок, рано же еще.
— Какой она ребенок? В моей молодости уже давно бы замужняя да беременная ходила. Вот посмотри на нее. — отчим вновь бросает на меня злобный взгляд. — Чего ждать? Пока она по барам шлется, а потом по рукам пойдет, тогда ее вообще никто замуж не возьмет порченную.
Слова Исмаила, словно холодная вода, приводят меня в чувства."
"Мерзкий липкий страх расплывается по всему телу. Память рисует образы из прошлого. Вечер, маму увезли на скорой в больницу, видимо очередной удар от мужа пришелся не кстати, а остановить носовое кровотечение самой не вышло. Отчим с ехидной ухмылкой приказал мне накрыть на стол и уложить сестренку, ведь пока мамы «прохолождается» на больничной койке кто-то должен подавать ужин.
