Кира не может жить в родном доме больше ни одной минуты. Её отвращает каждый день возвращаться к заплесневевшей обстановке и бессмысленному труду в дешёвой барной лавке, где даже работы нет. Исмаил изрядно выпивает, но всё равно неумолимо разрекомичивается по её адресу....
Я не живу, просто существую. Так какой смысл бояться? Даже если умру, никто не заплачет. Хотя нет! Что это я? Отчим наверняка расстроится, ведь ему не заплатят деньги за товар, который он выгодно продал. Только зря Исмаил обольщается, после первой же брачной ночи новоиспеченный муженек если не убьет меня, то уж точно вышвырнет «порченную» девку, потребуя назад все свои вложения. Поскорей бы! Смерть была бы лучшим выходом. Я устала…Устала жить.
— Выходи, чего сидишь, — грубый баритон пробивается через мои размышления, — оглохла?
Мы приехали к какой-то неприметной хижине, по-другому не назовешь.
Войдя в небольшой деревянный дом, незнакомец зажег свет и, скинув черное пальто, прошел вглубь. Он казался слишком высоким для моего роста, поэтому я все же решилась поднять глаза, чтобы хоть немного разглядеть лицо своего похитителя. Темные, зачесанные на бок волосы, квадратный подбородок с легкой щетиной, каштановые стеклянные глаза.
— Что застыла? Проходи. — невозмутимо говорит он, словно мы старые добрые знакомые.
С опаской делаю несколько шагов навстречу, озираясь по сторонам.
— Чего так смотришь, мышонок? Боишься? — он подходит на опасно близкое расстояние, настолько, что запах дорогого терпкого парфюма бьет в нос.
— Что вам надо? — выпаливаю я.
— Ничего себе! — незнакомец язвительно ухмыляется, продолжая смотреть на меня, как на загнанного зверька.
— Какая тебе разница! — ору, вновь озираясь по сторонам, перед тем как рвануть к выходу.
Удалось лишь сделать шаг, как сильная мужская рука схватила под локоть, и потянула на себя.
— Поздно метаться, мышонок, — рычит незнакомец, склонившись прямо к моему уху.
