Есть у вас такие?
— Есть! Скажи пожалуйста! Знает!?
— Есть, есть Килограмм! И Леха Зеленый... Он в карты играет...
Веревкин помнил много имен и кличек. Он перечислил еще с десяток: и знаменитого Фиксу, и Шурку-Медальон, и Лампадку, и Толика-Интеллигента. Бандиты гоготали, хлопали по столу ладонями. Еще немного — и они полезли бы к Веревкину целоваться. Веревкин упомянул о некоторых крупных кражах и убийствах. Оказывается, он даже знал, что Фиксу убили... Да он совсем свой!
И Веревкин пустил в ход еще один трюк:
— Чарли взял с меня слово, что я выпью за здоровье и успехи ваши, всех, кто уважает воровской закон!
Веревкину мигом пододвинули и стакан, и бутылку цимлянского.
— Нет! — воскликнул Веревкин. — Дайте нашей, русской!
Воры заулыбались. Проповедник завопил:
— Правильно! Это я понимаю! Дядя Кеша — человек!
Налили стакан водки. При одобрительных криках Веревкин выпил весь стакан.
— Ну, и дальше? — дрожа от нетерпения, торопил Старик.
— Говори, дядя Кеша, говори! Ты не опасайся, здесь все свои.
На лбу Проповедника выступили капли пота. Он вытер лоб шелковым платком, потом схватил стакан водки и опрокинул ее в свою разинутую пасть. На этот раз его не останавливали. Дядя Кеша, оказывается, сам не промах!
Веревкин подошел к самому главному пункту:
— Слава богу, повидал белый свет. И горько мне смотреть на вас. Поредели кадры уголовников! Порода воров измельчала! Где сейфы с бриллиантами? Где миллионные состояния, крупные аферы?
— Правильно дядя Кеша говорит!
— И что прикажете нам делать? — продолжал Веревкин. — Уж не пойти ли прославленному во всем блатном мире Бороде работать в колхоз? Уж не поступить ли Проповеднику в артель инвалидов и делать зубные щетки или крем для сапог?
Смех.
— Здорово он честит!
— Валяй, дядя Кеша!
— До чего дошло! — гремел голос Веревкина. — Знаменитый Приват-доцент, граф Бутурлин, гроза пассажирских поездов, стал продавать счастье на базаре! С попугаем!
Опять смех.
Приват-доцент, получив этот щелчок по носу, съежился и перестал строить недоверчивые улыбочки.
— Чего же нам еще ждать? Никогда не отступим! Нет жизни уголовникам, пока в стране большевики!
Воры быстро переглянулись. Борода, по-видимому, выражая общее мнение, пробормотал:
— Вот это загнул! Ей-богу, ты, дядя Кеша, загнул: с Советской властью бороться? С Советской властью не поборешься.
— Конечно, впятером не поборешься. Но ведь никому не хочется попасть под иго коммунизма? Ведь тогда что? Крышка всем, в том числе и Анаконде...
— Ага, значит, они там забеспокоились!
— Анаконда, ограбивший семь крупных банков, убийца сорока шести человек, — и тот встревожен. А если бы мы действовали сплоченно? Помогали друг другу в беде? Короче говоря, прошу вас выбирать центр, потому что двух мнений быть не может.