Веревкин остановился, чтобы перевести дух.
«Вот это импровизация! — мелькнуло у него в голове. — Не то это, конечно, не тот народ... Но надо как-то выкручиваться, раз заварил кашу. Хоть на Карчальскую к этому типу пошлю людей, он ведь просил... Лишь бы не завраться окончательно».
Сообщение Веревкина произвело сильное впечатление на бандитов. Черт возьми, не лыком же они шиты! Неужели их знает этот Чарли? Должно быть, молодчик! Сорок шесть убийств! Оно, конечно, на собственном автомобиле и больше нахлопать можно... Но что верно, то верно — легче действовать сообща. А мы разве не сообща? Воровской закон один.
— Выходит, с мильтонами схлестнемся? Не очень это по мне...
— А что! Я и то двух лягашей в расход списал! — хвастливо вставил Валька.
— Мы с ними давно схлестнулись.
— Эх, Николы Раскосова нет! Вот бы он где пригодился!
— Никола — человек! Подорвал из лагеря — и как в воду канул!
— Ребята, тянуть тут нечего. Выбирать, так выбирать... этот самый центр. Хо-хо! Всем понравится!
В центр вошли все присутствующие. Когда же Андрей Андреевич вытащил пачку хрустящих сторублевок и предложил разделить их между всеми, глаза бандитов разгорелись. Борода щелкнул пальцами и с упоением заорал:
— Вот это да! Валюта!
Веревкин подумал — и выложил еще пачку.
Незадолго до рассвета по ставням забарабанил дождь. Веревкин поднялся из-за стола:
— Мне пора. Сообщаться будем через Приват-доцента.
— Переспи, батя, здесь. Охота тебе мокнуть. А тут... Манька пригреет...
— Нет уж, пойду.
— Он правильно говорит. Человек нездешний. Должен себя в аккурате держать. Валек! Проводи батю!"
"На улице косой дождь хлестал по лицу, брызгал за ворот. Но это было только приятно. Веревкин глубоко вдыхал влажный холодный воздух. Голова была немного тяжелая. Где-то близко плескалась река. Пахло яблоками и прелыми листьями. Блестели тротуары. На горизонте чуть брезжил рассвет.
3
Придя в условный день и час за денежным пополнением, Веревкин узнал от мрачного субъекта, ожидавшего его на кладбище, некоторые новости. Оказывается, в Москве органами государственной безопасности задержан некий Верхоянский, инженер, репатриированный из Западной Германии в апреле этого года. Он взят как шпион, заброшенный в СССР иностранной секретной службой. Это сообщение могло пригодиться Веревкину.
Веревкин усмехнулся:
«Какая удача! По-видимому, бедняга Верхоянский попал вместо меня. Я теперь полностью реабилитирован!».
Андрей Андреевич смаковал это сообщение, идя домой, а также обдумывая полученные им некоторые указания и инструкции.
«Совершенно очевидно! Пойман Вэр, то есть я! Ха-ха! Все доказательства налицо! Верхоянский! Разумеется, надо его порасспросить. Пусть он теперь доказывает, что он не верблюд!».