Автор
Мы мирные люди. Несмотря на кажущуюся простоту нашего существования — строим здания и пишем музыку — в каждой мелочи есть глубинная история о талантах и силе духа. Эта книга раскроет маскированный под покоящуюся поверхность мир, разворачивающий волны неожиданных вызовов от внешнего мира....
— Если не ошибаюсь — товарищ Агаян? — спросил приезжий и, широким жестом протянув руку, представился: — Ипатьев Петр Тимофеевич, ревизор.
Они пошли рядом.
— Не спалось мне что-то сегодня, — говорил Штундель. — Нервы, нервы пошаливают. Да и в вагоне такая духота!
— Мы с Байкаловым решили делать обтирания мокрым полотенцем. Очень полезно.
— А где он?
— Кто? Байкалов? Всю ночь сегодня работал. Писал. Ирина Сергеевна рассказывала, что он на трассу собирался. Вы знаете, товарищ, какая это замэчательная женщина! Чэстное слово!
— Да, я слышал, что вы знаток по этой части.
Агаян покраснел. Очень неприятно, когда совсем незнакомый человек затрагивает самое слабое место.
— Я всегда считал, что женщина украшает нашу жизнь, — сказал он, стараясь за этой фразой скрыть свое смущение.
— Вот вы, Манвел Вагранович, давно уже работаете вместе с Агаповым... Правда, опытный работник? — спросил Штундель.
— Агапов? Андрей Иванович? Чэстное слово, другого такого начальника строительства не найти!
— Ну, а Байкалов? О нем вы какого мнения?
— Замэчательный коммунист, сильнейший организатор!
Штундель прошел еще несколько шагов молча и затем так же неторопливо сказал:
— Однако кто же все-таки сильней как работник? Агапов или Байкалов?
— Оба! — не задумываясь, воскликнул Агаян.
Когда они дошли до финотдела, Ипатьев-Штундель, взглянув на часы, предложил Агаяну еще немного пройтись. Он начал разговор издалека. Сообщил, что приехал делать ревизию, но вовсе не намерен кого-то подлавливать, искать недостачи, нет, он же человек, наконец!
— Так что, если вам, дорогой Манвел Вагранович, понадобится в чем-то моя помощь, мое содействие, — пожалуйста, можете на меня рассчитывать.
Штундель выжидательно молчал. Как отнесется к его предложению этот финансист? Ухватится за такую помощь? Или откажется?
Дгаян не сразу понял, о чем толкует приезжий ревизор. Агаян молча слушал, даже остановился и вглядывался в улыбающуюся, масленую физиономию псевдоревизора.
— Вы... — произнес он. — Я... То есть как содействие? В чем содействие? В чем навстречу?
Штундель понял, что Агаян может вспылить. Уж эти южане! Тогда он поспешно стал поправляться:
— Позвольте! Вы напрасно сердитесь, вы не так меня поняли.
— Именно? — спросил Агаян, наступая.
«Вот проклятый армяшка! Сразу в бутылку полез! — опешил Штундель. — А что я такое сказал? Буквально ничего!».
