Буду благодарна , если принесёшь полотенце и какую-нибудь свежую рубашку.
Мужчина отрывисто кивнул, скрылся за дверью, но вернулся буквально через минуту, принеся всё необходимое. Положил на край раковины, вновь окинул меня обеспокоенным взглядом и глухо предложил:
Немного озадачилась предложением, но затем поняла, что смотреть надо не в лицо, а ниже пояса. Ну, всё верно. И чего я удивляюсь?
Прикрыла глаза, что бы не выдать неуместного веселья, и сдержанно согласилась.
- Минут через десять . Хорошо? Давно хотела поваляться в джакузи…
?сли бы не следила за ним через чуть приоткрытые глаза, ни за что бы не услышала, как он вышел. Ну что? Время пошло? Засекаем вплоть до секунды? Почему-то стало так смешно, что пришлось буквально давиться смехом, чтобы он не вырвался наружу. Не поймёт ведь.
Я не взяла в ванную ни часов, ни телефона, но по моим внутренним ощущениям прошло немного больше десяти минут, когда Марк вернулся. Уже без рубашки, но всё ещё в брюках, под которыми до сих пор всё крайне однозначно.
Мне уже пора бояться или уже поздно?
Неосознанно залюбовалась его шикарным телом, xoтя и видела его буквально вчера. Но разве можно отказаться от такого по доброй воле?
И почему в комплекте зачастую следует паскудный характер? Но, судя по итогам переговоров, в моём случае всё не так однозначно, как казалось… Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!
Цербер согласно кивнул и охотно подставил жопку под пенную мочалку. Волков намывал меня с душой, чувствовалось, что он подошёл к делу ответственно. Плечи, руки, спина, задница, ноги – судя по всему, Марк не знал полумер и решил вымыть меня всю, начав с тыла. Закончив, требовательно развернул и приступил к фасаду, но на этот раз понежнее, особенно в зоне груди и живота.
В какой-то момeнт мытьё превратилось в ласки и вот по мне уже скользит не мочалка, а пенные руки. В пене всё: ванна, я, Марк, пол…
Это почти что пенная вечеринка, но для двоих. Желание скользит следом за его ладонями, накапливается под пальцами и бродит по телу, покалывая иголочками в самых чувствительных местах. Волков нежен.
Так нежен, как никогда раньше. Не спешит, хотя я точно знаю, что его пальцы подрагивают на моих бёдрах не от слабости, а от ?елания.
Горячие губы обжигают, язы? холодит. Ему наплевать на пену, ведь под ней я. Я понимаю его всё меньше, ведь это невозможно –
относиться ко мне так трепетно после всего, что я натворила (и что ещё не натворила!), но здесь и сейчас, кажется, что ему плевать на всё, кроме меня и моего удовольствия.
