Наша героиня и её мужчина, Алёшка, тесно связанные между собой обстановкой и чувствами, вместе вылезают наружу из снежной ловушки. Вместе они преодолевают препятствия - усталость, опасности и даже душевные заблуждения, чтобы найти себе выход.
– И кое-кому придётся всё бросать и уходить в ещё более глухую глушь.
- Куда уж более-то, - пожала я плечами. – Ладно, я придумала. Кажется. Давайте отселим их в домик Дарёны, я уже с ней парой слов перемолвилась, она согласна. Там места поменьше и всё поплоше, но – ни они нам глаза мозолить не будут, ни мы им. Правда, кормить, чует моё сердце, всё одно придётся.
- Разделим это бремя, - кивнул отец Вольдемар. – Будем кормить по очереди. Вам-то эти люди и вовсе никто и никаким боком, вы не обязаны о них заботиться.
- Так-то да, но вроде живём тут вместе, так? Можно договориться дежурить. Ну, по очереди заботиться об их нуждах. Дровами там делиться, и припасами. Правда, у Дарёны там куры да поросята, нужно строго-настрого сказать, чтоб не трогали, до весны ещё далеко. И вообще пусть видят, что народ тут не жирует вот совсем.
- То-то и оно, что не жирует, но живёт. Прижились люди-то, корни пустили.
- Вот поэтому и нужно или договориться, что отстали, или ещё не знаю что сделать. Убедить или запугать?
- Того, кто сам к нам сюда забрался, не вдруг напугаешь, - покачал головой отец Вольдемар.
- Значит, и ветхого домика не испугаются. Пойдёмте, глянем?
Я завязала платок и плотнее запахнулась в шубу, отец Вольдемар тоже запахнул тулуп. Мы вышли наружу, обошли дом и через верхнюю калитку добрели до домика Дарёны. Там никто не чистил во дворе снег, только тропинка протоптана до крылечка да на зады, куда они с Настей ходят курей кормить. Зашли, я засветила волшебный шарик – ничего, сгодится. Кровать, тут же одна лавка, ещё две лавки в кухоньке, и на печь, кажется, тоже можно забраться. Разместятся.
- Еды сегодня им дам, - сказала я, - мы уже настроились. Насчёт завтра решим. А скотину, если что, я магически запру, и буду сама с Дарёной ходить и отпирать.
- Годится, - сказал отец Вольдемар.
Взялся растапливать печку – пусть греется. Так-то тут и баня есть, только маленькая совсем, но ничего, захотят греться – справятся.
С тем мы и пошли обратно. По дороге ещё к Егору Ильичу стукнулись – чтобы присмотрел, не сам – так брат его Тимошка.
В моей зале обстановочка была ещё та. К прежним участникам беседы прибавился ещё Платон Александрович, прослышавший про гостя и явившийся, видимо, засвидетельствовать своё почтение. Или тоже обезопасить кого-нибудь из здешних знакомцев? К слову, он беседовал с Астафьевым вполне спокойно, искры меж ними не летали. Алексей Кириллыч сидел по другую сторону, нахохлившись, и смотрел с прищуром.
